Дождавшись, когда Михальский выйдет из царского шатра, юный литвин кинулся к нему, снимая на ходу шапку.

– Чего тебе?
– вопросительно взглянул тот на него.

– Пан Казимеж, - жалостливым тоном начал Янек.
– Прошу вашу милость простить меня, но мне не к кому больше обратится. Ведь вы единственный настоящий шляхтич здесь...

– Говори, - коротко приказал Корнилий, поморщившись от велеречивости просителя.

– Как известно вашей милости, его величество поручил моим заботам прекрасную панну Карнковску. Но не во гнев будь сказано, я же гол как сокол. Будь у меня свой шатер, я бы поселил ее у себя, а сам бы лег у входа, охраняя покой несравненной панны, но что толку говорить об этом, когда у меня нет шатра?

– Ах вот ты о чем, - усмехнулся Корнилий, - а отчего ты не вспомнил об этом, пока был у государя?

– Да разве мог я осмелиться побеспокоить его царское величество такими пустяками, когда у него столько забот!

– Тоже верно, а ты не так глуп, как иногда выглядишь. Но не беспокойся, вон видишь мои люди ставят шатер? Это для панны Агнешки, несколько позже сюда принесут ковры, подушки и кое-какую утварь. Ты проследишь, чтобы все было как надо, а когда все будет готово, то дашь знать. Разумеешь?

– Так пан, - поклонился Янек.

– А где Анциферов?

– Пан Незлоб, отправился к маркитанткам.

– Как ты его назвал?
– Засмеялся царский телохранитель, - надо будет сказать его величеству, он оценит! Хорошо, пусть маркитантки найдут ей одежду и устроят баню, а то от прекрасной панны смердит как от роты драгун.

Когда Первак вернулся с двумя деловитыми немками, шатер был уже почти готов, а Корбут вместе с двумя ратниками их хоругви Корнилия раскатывал внутри него ковры.

– Ишь ты, - подивился Анциферов, - уже и шатер готов. Молодец!

– Не скажу, чтобы это было просто, - с гордостью отвечал ему литвин, - но, как видишь, я справился.

– Где госпожа?
– Прервала их беседу старшая из маркитанток.
– Вы напрасно думаете, что у нас много времени.

– Госпожу сейчас приведут, - так же по-немецки отвечал им Янек.
– вы должны будете помочь ей вымыться, там уже греют воду...

– Не учи ученых, - сварливо отозвалась вторая немка, - мы и без тебя прекрасно знаем свои обязанности и предпочтения нашего доброго кайзера. А теперь, вы оба, марш за водой и не вздумайте подглядывать за фройлян, это кусочек явно не для ваших зубов.

Корбуту совсем не понравились намеки маркитанток, но перечить он не посмел и, потянув с собой Первушку, вышел вон. Когда они притащили воду второй раз, Агнешка уже была в шатре, но упрямые немки тут же вытолкали парней на улицу и взялись за свою подопечную. Смущенная их напором полька не стала перечить и покорно позволила себя раздеть и встала в большой таз.

– Ах, как горячо, - едва не вскрикнула она, когда кампфрау принялись поливать ее из ковшей. Впрочем, кожа быстро привыкла, а мытье показалось девушке настолько приятным, что она не без удовольствия подставлялась под горячие струи и жесткие мочалки своих банщиц.

Занимаясь своим делом, женщины, пересмеиваясь, попутно обсуждали между собой ее стати и возможное их применение. К счастью, Агнешка была не сильна в немецком языке, хотя откровенные жесты маркитанток были понятны и без перевода.

– Ты посмотри-ка Клара, нежная кожа и высокая грудь, - пробурчала одна из них, вовсю орудуя мочалкой, - неудивительно наш Ганс позарился на эту красотку.

– В ее годы я была не хуже, - отозвалась вторая, набирая в ковш воды - и уж точно не была такой дурой!

– А отчего ты думаешь, что она дура?

– Да оттого что будь она хоть чуточку поумнее, ее нежную спинку тер бы сейчас сам Странник!

Едва договорив, немка принялась громко смеяться и к ней тут же присоединилась ее подруга. Отсмеявшись, они принялись за девушку с новой силой, не забывая обсудить каждую деталь.

– Длинные ноги, и тонкая талия, такое нравится мужчинам.

– Задница вот только подкачала, можно было бы и побольше!

– Ничего, Ганс об этом позаботится, ты помнишь, какой тростинкой была госпожа Элизабет, когда он взял ее к себе?

– Госпожа Элизабет, - фыркнула ее собеседница, - в ту пору ее звали Лизе, или в крайнем случае Лизхен, но уж никак не госпожа!

– Это было раньше, а теперь она госпожа. У нее свой трактир, лавка и немаленький капитал...

– И все равно она дура!

– Отчего же?

– Да как ее еще назвать? Родила нашему кайзеру одну единственную девочку, да и та носит фамилию рейтара, которому оторвало ядром причиндалы! Что, во всем Мекленбурге не нашлось завалящей баронии, чтобы дочка Странника носила подобающий ей титул?