– Вы правы, святой отец, это быдло надо держать в черном теле, чтобы у них не было соблазна! Однако есть одно соображение...

– Какое.

– Как я уже говорил, запорожцы невероятно алчны. Они любят говорить о защите своей еретической веры, но на самом деле совершенно спокойно грабят православные храмы, не жалея при этом ни окладов чудотворных икон, ни священных сосудов.

– К чему вы клоните?

– Сагайдачный повел их в поход, пообещав богатую добычу в Москве. И уж будьте уверены, если нашему оружию будет сопутствовать удача, они ограбят ее до нитки, не побрезговав даже лохмотьями нищих. Что мог им предложить Мекленбургский дьявол, чтобы они отказались от этих планов?

– А ведь верно, - загорелся Владислав, - это вполне может быть хитрой уловкой герцога Иоганна.

– Вы полагаете, ваша... панна Карнковская лжет?

– Ее могли ввести в заблуждение, - пожал плечами королевич, - она ведь просто женщина. А Иоганн Альбрехт в своем коварстве не уступит самому князю тьмы.

– Пожалуй, я навещу бедняжку, - сделал постное лицо Калиновский, - она ведь была в плену у еретиков и ей наверняка необходимо исповедаться. Я сам выслушаю ее рассказ, и решу, заслуживает ли он внимания.

– Наверняка это происки московитов, ведь мы же знаем, что им нечего предложить запорожцам!

Собравшиеся выразили полное согласие со словами королевича, и хотели было расходиться, но тут по их благодушию нанес удар фаворит королевича. На лице пана Казановского не дрогнул ни один мускул, когда неожиданно вернулась Агнешка, он не проронил ни слова, пока допрашивали Корбута, но под конец не смог удержаться от язвительного замечания.

– Так уж и нечего, ясновельможные паны?

– О чем вы, пан Адам?

– О рижском серебре, ваше высочество.

– Ты говоришь вздор, друг мой, эти деньги давно потрачены герцогом Иоганном.

– А вы уверенны, что запорожцы знают об этом?

– Черт возьми...

– Неужто вы, ваше высочество, - продолжал Казановский, ехидно улыбаясь, - полагаете себя единственным, кто может раздавать пустые обещания?

– Но Сагайдачный...

– Не единственный атаман у казаков, не так ли? Вы дали щедрые обещания одному, а Иоганн Альбрехт не поскупился на них другому.

– Что же делать?

– Насколько я знаю, этот ваш Сагайдачный и его сторонники хотят стать шляхтичами, не так ли? Они хотят носить богатые кунтуши, участвовать в сеймиках, и быть в своих маетках такими же полноправными хозяевами, как наша благородная шляхта в своих. Те же у кого нет хуторов хотели бы попасть в реестр и получать королевское жалованье.

– Езус Мария, Адам, чего ты тянешь, говори что надумал?

– Я полагаю, что ничего из этого герцог Иоганн дать им не сможет. В Москве шляхтичи не имеют и десятой части тех вольностей что в Речи Посполитой. Реестровые казаки ему тоже не нужны, у него своих хватает. Так что казачью верхушку он не подкупит, а вот простых казаков вполне может.

– Надо дать знать казачьей старшине о возможном заговоре, - сообразил Владислав, - она наверняка сможет с ними совладать.

– К тому же, если мы победим герцога под Можайском, - продолжал фаворит, - желание изменять нам сильно уменьшится.

– Зачем нам тогда вообще нужны эти запорожцы, если мы разобьем герцога без их поддержки - раздраженно воскликнул ксендз.
– Наша задача сохранить добрых католиков, а не еретиков погрязших в схизме!

– Эта война не решится в одной битве, святой отец, - мрачно заметил гетман, - найдется дело и для схизматиков. Но если мы хотим победы, то нам нужно атаковать, не дожидаясь их подхода.

– Вы так думаете?

– Я знаю, впрочем, последнее слово за вами, ваше высочество.

– Что же, я принял решение, - поразмыслив, ответил Владислав, - завтра мы атакуем. А сегодня уже поздно, посему я вас больше не задерживаю.

Услышав волю королевича, все присутствующие кроме Калиновского поклонились и вышли. Пан Адам же, напротив развалился в кресле и глядя ему в глаза спросил:

– Мне показалось или ты совсем не рад возвращению своей пассии?

– О чем ты?

– Брось, у тебя был такой вид, будто тебе вместо пирожного подсунули черствый сухарь.

– Ты не прав, - немного смущенно отозвался Владислав, - я очень рад, что она жива, но...

– Но допускать ее к своему телу не собираешься?

– Ты невыносим!

– Вовсе нет, просто я привык всем говорить правду. Даже тебе - мой будущий король.

– Ты ничего не понимаешь!

– Так объясни.

– Ну что тебе объяснять, ты же видел, в каком я был отчаянии, когда Агнешка пропала? Но мы тогда потерпели обидное поражение, потеряли много людей и пушек...

– Да уж, Иоганн Альбрехт ловко щелкнул нас по носу.