– --------------

*Ратовище.
– Древко бердыша, протазана или рогатины.

Тут из шатра выглянул сам Михальский и, увидев что Первушка с Янеком уже пришли, велел их пропустить.

– А вот и они, прекрасная панна, - воскликнул я, увидев входящих молодых людей.
– Насколько я понимаю, с паном Корбутом вы знакомы, а второго зовут Акакием Анциферовым.

– Паном Корбутом?
– С непередаваемой интонацией, в которой удивление смешалось с легким сарказмом пополам с презрением, воскликнула Агнешка, - ах это ты Янек...

– Счастлив видеть вашу милость в добром здравии, - пролепетал литвин, едва не упав в обморок при виде предмета своей страсти.

– Ну, насколько я понимаю, ваш старый знакомый - шляхтич, а потому "пан", - широко улыбнулся я.

– В Речи Посполитой много шляхтичей, - проворковала в ответ полячка и снова повернулась к Корбуту.
– Спасибо, мой добрый Янек, я так рада увидеть хоть одно родное лицо, среди всех этих...

– Отвратительных рож, - любезно подсказал я замявшейся девушке.
– Что же, я счастлив, прекрасная панна, что смог доставить вам хоть маленькую радость. Вашему бывшему слуге совершенно нечем заняться, а потому он поступает в ваше полное распоряжение. Насколько я понимаю, дело для него привычное. Так же я поручаю вас попечениям господина Анциферова, он будет следить за тем, чтобы у вас всего было в достатке и отвечать за вашу безопасность.

– Благодарю ваше высочество за заботу, - Агнешка манерно присела в книксене, выглядевшем довольно нелепо принимая во внимание ее мужской наряд.
– А что пан Анциферов тоже шляхтич?

– Поверьте мне, дорогуша, - ухмыльнулся я на явный намек спесивой полячки, - с высоты его происхождения, разница между вами и королевичем Владиславом совершенно незаметна!

Услышав это, панна Карнковска вздрогнула, как от пощечины и, поджав губы, стремительно вышла вон. Корбут пожирая ее глазами, был готов двинуться следом, но Первак удержал его.

– Вот что, молодые люди, - внимательно посмотрел я них, - смотрите, чтобы все ладно было. Ты Янек, поди, и сам знаешь чего делать, а ты Акакий (ну и имечко тебе родители подобрали, прости господи!) сходишь к немецким маркитанткам и прикупишь для девицы чего положено. Рубашек там, на смену, или еще чего. Да скажи им, чтобы цены не задирали, а то я сам с ними торговаться начну.

– Сделаю, государь.

– Ну, ступайте.

Дождавшись когда приятели, отвесив церемонные поклоны, выйдут, я подошел к походному трону и, усевшись на него, спросил у Михальского.

– Как думаешь, Корнилий, слыхал твой пленник как я Петьку Пронского крыл?

– Вы так кричали, ваше величество, что вас слышал весь лагерь!

– Хреново, - буркнул я, но что именно хреново, уточнять не стал.

Выйдя из шатра, Первушка с Янеком опять оказались рядом стоящими на часах податнями. Служивые дружно скрестили на них взгляды, как будто недоумевая, дескать, чего это вас живыми выпустили? Но говорить ничего не стали, и приятели двинулись прочь, обсуждая свалившуюся на них службу.

– Для госпожи необходим отдельный шатер, - решительно начал Корбут, - совершенно невозможно, чтобы паненка жила под одной крышей с мужчинами!

– Он так, - почесал голову Анциферов, давно сообразивший, в каком качестве путешествовала Агнешка, - кабы с королевичем, или хоть с воеводой каким...

– Зачем ты так говоришь, - страдальчески поморщился литвин, - разве ты не видел, она ведь ангел!

– Ладно, - отмахнулся от жертвы амура Первак, - я побегу к немцам, да приведу маркитантку, а ты подожди пока воевода Корнилий выйдет. Пусть скажет, где для нее шатер брать.

– К какому воеводе?
– Непонятливо переспросил Янек, - а ты верно, про пана Михальского...

– Во-во, про него толкую. Он царев телохранитель, ему никто не откажет.

– Но ведь его величество приказал...

– Эх, Янка, - тяжело вздохнул его новый приятель, - ты вроде и латыни учен и семь свободных искусств ведаешь, а простых вещей не понимаешь. Государь, конечно, приказал, да только нам. А мы с тобой царевым спальникам не указ, и если мы его передадим, то они и пальцем не пошевелят. Если же им об сем Корнилий поведает, то они исполнять ринутся, так что подковки с каблуков потеряют.

– Но можно же, обратится к царю...

– Ты что совсем дурак! У него и без этой паненки хлопот хватает, иди, говорю, к Михальскому, а я побежал.

Корбут немного помялся, но, в конце концов, мысленно осенив себя крестным знамением, побрел к своему похитителю. На самом деле, парень просто ужасно боялся бывшего лисовчика, справедливо полагая, что тому нет никакой разницы: что чарку выпить, что человека на тот свет отправить. Впрочем, ради прекрасных глаз Агнешки, он был готов и не на такие жертвы.