А платье ей понравилось, явно. По крайней мере, выкинуть его она не смогла, правда, пробормотала что-то о возврате долга, но я только отмахнулся и потянул девушку к следующей лавке. Список необоходимых мне вещей невелик, но чтобы купить всё, что в нём записано, придётся ещё немало побегать, а всё потому, что здесь, как я успел убедиться, нет даже слабого подобия знакомых мне супермаркетов, где можно было бы приобрести всё сразу, от еды до велосипеда. Вот и приходится шариться по разным магазинам. Тут одежда, там бакалея... и всё ножками, ножками. Эх!

Спустя пару часов, мы с моей молчаливой спутницей, наконец, уставшей выговаривать мне за "ненужные траты", и теперь лишь тяжело вздыхающей при взгляде на пакет с подарком, добрались до её дома.

Что я могу сказать? Как и говорила сама Аглая, это оказалась обычная квартира на три спальни, хозяева которой явно знавали лучшие времена. Добротная, основательная мебель соседствует с пустыми книжными полками, на обоях кое-где видны светлые квадраты и прямоугольники - следы, оставшиеся от когда-то висевших на стенах картин. Старомодный сервант в гостиной почти пуст, его верхние, стеклянные полки покрывается пылью. Здесь, очевидно, когда-то стоял парадный сервиз. А вот серебряный чайный набор цел и скромно поблёскивает на нижней полке того же серванта. Дорог, как память?

– Твоя комната, Ерофей.
– Отвлекла меня от осмотра гостиной Аглая и распахнула высокие двойные двери, ведущие в одну из спален.
– Постельное бельё в шкафу, дверь в ванную слева. Располагайся.

– Благодарю.
– Кивнул я. Девушка фыркнула и, одарив меня сердитым взглядом, вышла в коридор.

Осмотревшись в комнате, понял, что Аглая отвела мне спальню своего покойного брата. Минималистичность обстановки намекает. Никаких рюшечек-завитушечек, всё просто, лаконично и... безлико. Должно быть, после смерти родственника, девушка убрала или выбросила большую часть его личных вещей.

Развешивать вещи в шкафу и раскладывать мыльно-рыльные принадлежности по полкам в ванной комнате, я не стал. Лишь избавился от бирок на одежде и вновь убрал её в сумку, а вот несессер с гигиеническими принадлежностями пришлось оставить в ванной комнате. Уберу с утра, когда буду съезжать отсюда.

Приняв душ и смыв с себя, наконец, грязь и пот, вместе с запахами камеры, я переоделся в недавно купленные обновки, после чего, недолго думая, свернул свою старую одежду комом и запихнул её в пакет. Позже выкину.

Завалившись на заправленную кровать, взял с тумбочки свой новый зерком и задумчиво принялся крутить его в руках. Попробовать, что ли, связаться с Бийскими? Или набрать Граца?

К сожалению, ни тётка Ружана, ни дед Богдан ответить на мой звонок не смогли или не пожелали. Да и хольмградский профессор звонок просто сбросил. Что ж, тут ничего странного. Мой нынешний номер ему неизвестен, так что и отвечать на невесть чьи вызовы, вечно занятой проф не станет. Он, порой, и звонки коллег сбрасывал, если те мешали ему заниматься очередным экспериментом.

А вот Остромиров ответил почти сразу. Но не успел я пожелать ему доброго дня, как тут же был оглушён взбешённым рёвом волхва. Разорялся Вышата Любомирич восемь минут подряд, не сбавляя тона и награждая меня такими эпитетами, что уши в трубочку сворачивались. Мне же не удавалось вставить и слова в его прочувствованный монолог, так что, пришлось молча слушать всё, что думает обо мне один последователь пути Переплута. Но в конце концов у волхва кончился запал.

– Тебя где носит, отрыжка Кощея?!
– Почти спокойно осведомился он. Отвечать прямо на этот вопрос я не стал, зато в подробностях рассказал о своих недавних приключениях, аресте и грабеже лавки. Не поленился даже отослать собеседнику файл с записью выноса моего имущества из магазина. Остромиров слушал, не перебивая. И, лишь когда я закончил свой рассказ, напоследок уточнив, что в Ведерникове и его окрестностях меня можно не искать, волхв заговорил.
– Понятно. Удрал от "особняков", значит, и Ростопчиных с носом оставил. Силён, бродяга.

– О Ростопчиных говорить пока рано.
– Ответил я.
– Но они мне задолжали и крепко, и должок я взыщу обязательно. Может быть не прямо сейчас, но в скором времени.

– Не торопись.
– Изображение Остромирова в зеркоме качнуло головой.
– Лезть в свару с фамильными, в твоём нынешнем положении - последнее дело. Прежде чем на амбразуру ложиться, нужно спину прикрыть как следует, например, заручившись поддержкой влиятельных людей...

– Скажем, поддержкой круга волхвов?
– Усмехнулся я.

– А хотя бы и так.
– Невозмутимо кивнул Вышата Любомирич.
– Зла мы тебе не желаем, скорее, наоборот. Да и я вроде бы не давал повода для недоверия, так почему ты сразу не связался со мной, как только сбежал от армейцев?

– Боялся, что мой зерком уже на прослушке.
– Честно ответил я.
– А раскрывать свои действия и планы перед противником не хотелось. Было, правда, желание связаться с Бийскими, но увы... не удалось.

– Не удивительно.
– Нахмурившись, произнёс Остромиров.
– Они уже неделю мотаются по городам и весям, упокаивают поднимающиеся кладбища. Так что, им сейчас совсем не до разговоров.