Неделяев целился в голову, но в последний миг лизнуло опасение промахнуться, и он выстрелил в бок, целя повыше передней ноги. Лось, чьи передние ноги резко подломились, ухнул грудью в снег, всей тяжестью промял его, мгновение спустя опрокинулся на правый бок. Передняя и задняя ноги, светло-серые ниже колен, приподнялись, подрагивая, судорога прокинулась по туловищу.

Маркел бежал к нему по насту, обомлев от чувственного, почти плотского наслаждения видом умирающего по его воле великана, неотрывно-жадно глядел на кровь, которая изливалась из раны. Страстно желалось, чтобы агония огромного животного длилась и длилась, но лось стал недвижим, видный Маркелу большой глаз застыл.

Подходили Борисов с помощником, и Неделяев не удержал возгласа торжества:

– Прямо в сердце!

– С добычей вас!
– сказал лесничий с подкупающе дружеской радостью, затем с нескрываемым сожалением добавил: - У меня не вышло одной пулей уложить, два раза в лосиху стрельнул. А лосёнка Влас только ранил. Ножом доканчивал.

Помощник, придерживая на плече ремень ружья левой рукой, правой держал нож вниз лезвием, на котором застывал потёк крови. Сказал:

– Не к чему на него патрон тратить.
– Затем указал ножом на убитого Маркелом лося: - Другое бы дело - этот.

– Пуда тридцать три?
– спросил Борисов мужика.

– Должно, на пуд меньше, а то и на два, - проговорил тот, оценивающе оглядывая тушу.

Лесничий, глядя на неё сосредоточенно, чуть прищуриваясь, объявил:

– Нет, тридцать три!

Неделяев ликовал всем нутром: в этакую голоднющую пору сколько у него впереди дней с трёхразовой объедаловкой мясом! "Великая сила - природа!
– повторилось в уме подправленное.
– Вам, - подумал он о несчётном множестве людей, - кору, а мне да немногим - пищу прежних господ!" Теребящее возбуждение подстёгивало говорить, и у него вырвалось с живостью:

– Семью укокошили!

– Может, это не семья, - сказал Борисов.
– Лоси-быки любят сами по себе ходить. Может, просто встретил лосиху с лосёнком у приманки.

Влас напомнил:

– Теперь ещё сани нужны и подмога.

Лесничий, сказав ему, чтобы караулил убитых лосей, пошёл с Неделяевым к оставленным неподалёку дровням. Конь, чья морда поседела от инея, фыркнул, потянул сани. Борисов поехал в лесную деревушку, где жили, пояснил он Маркелу, надёжные люди - родня Власа. Когда к нему снарядилась подмога, двое приятелей отправились домой к лесничему вкусить приготовленный Авдотьей обед.

К ночи у дома встала пара дровней, нагруженных частями ободранной лосиной туши, накрытыми рогожей. Неделяев верхом на своей длинногривой лошадке вернулся в ночную Савруху впереди двух саней, которые скользили одни за другими. Привезённое перетаскивали в сарай втроём: хозяин, Влас и его брат, тот был ростом пониже Власа, но тоже дюжий, с такой же тёмной бородой, прибелённой на щеках, из-за чего не скажешь - старше он брата или моложе.

Попрощавшись с мужиками, Маркел пошёл спать, решив завтра приступить к тому, что вызрело важной задачей.

48

Он шёл под порхающими снежинками по тоскливой, с редкими встречными, улице села: сытый, здоровый, в длиннополой шинели, в яловых сапогах, в казачьей с коротким серым мехом папахе, к поясу сбоку пристёгнута чёрная офицерская кобура с наганом.

Поглядев на дымок над трубой избы, куда шёл, он носком сапога несколько раз стукнул в запертую калитку. Забор доходил Маркелу до плеча, и он увидел вышедшую из сеней женщину в овчинной шубёнке, в тёплом платке, концы которого были обмотаны вокруг шеи. Взглянув на пришельца отрешёнными глазами, женщина отодвинула засов - Маркел толкнул калитку, шагнул во двор:

– Киловы здесь живут?

– Здесь, - едва слышно раздалось в ответ.

– Вы уже должны меня знать. Я - волостной надзиратель милиции!
– раздельно проговорил Неделяев.

Женщина, глядя себе под ноги, стояла молча. Придирчиво всматриваясь в её исхудавшее лицо, Маркел спросил:

– Пелагея Килова?

– Бледные губы шевельнулись:

– Я...

– Что в дом-то не ведёшь?
– сказал он помягче, с тенью улыбки.

– Идёмте...
– сказала она с послушным равнодушием, повернулась, пошла в избу.

В сенях стояла женщина, по виду почти старуха, в телогрейке на вате, в платке, который, как и у первой, плотно охватывал шею.

– Чего это?
– с ужасом спросила Маркела.

Он не без удовольствия от того, как его боятся, сказал старательно ласково:

– Я к вам с хорошим. Может, захочу вашу дочку в жёны взять.

У женщины приоткрылся рот:

– А?
– она совсем обомлела.

– Зачем меня в сенях держать?
– произнёс с укором милиционер, тронул её за плечо, побуждая повернуться к двери из сеней в избу, проследовал туда за хозяйкой.