Честно говоря, мы не ожидали от этого разговора ничего хорошего. Потребовали связь с куратором, теперь уже бывшим, только чтобы потянуть время и перевести дух. Хотя где-то в глубине души я надеялся, что Еременко, этот стальной человечище, с которым мы прошли через войну, опровергнет столичный указ и все уладит. Как говорится - надежда умирает последней. И разговор с генералом ее окончательно добил, поскольку он не сказал ничего хорошего. Да - указ подлинный. Да - таково решение императора. Да - отныне Сбыховский генерал-губернатор и всю британскую добычу мы обязаны отдать в пользу государства. Да - воины передаются под его командование. Да, еще раз да, и снова да...

Помочь нам Еременко ничем не мог. Несмотря на тот факт, что через супругу он в родстве с императорской фамилией, Иваныч сам оказался в немилости. Что ждет его дальше он не знал и, как бы между прочим обронил, что подумывает убраться куда подальше от столицы, например, к нам в колонии. Что давала информация о его возможном переезде? Пожалуй, ничего полезного или ободряющего. Может, Еременко и хотел бы сказать больше. Однако, наверняка, в столичном узле связи он не один. Потому-то генерал мог говорить лишь общими фразами или односложно отвечать на вопросы.

Сеанс связи подошел к концу, и мы снова вернулись в штаб, где расположился самодовольный Сбыховский, а рядом с ним тихий инфантильный отпрыск Гены Симакова. Генерал-губернатор, а мы уже признали его власть, потребовал полного отчета о трофеях, войсках, запасах и состоянии кораблей, а затем начал отдавать приказы. Мудак. Ведь он совсем ничего не понимал в том, как и чем живут колонии, а уже стал распоряжаться. И я с трудом сдержался, чтобы не сорваться. Даже мелькнула мысль, что если захватить его и молодого Симакова в заложники, можно будет отдать приказ морпехам и без пролития крови вернуть контроль над базой. Но я понимал, что командиры морпехов, комбаты и ротные, которых мы до сих пор не видели, на шантаж не поведутся. Я бы точно не поддался, а у них подготовка такая же, гвардейская. Поэтому, как и мои подельники, я соглашался с генерал-губернатором по любому вопросу и не спорил - как тот Герасим, на все согласен. А Сбыховский посчитал, что сломал нас и, конечно же, приписывал эту заслугу себе - вот он какой, твердый, сильный, принципиальный и волевой, а мы всего лишь банда анархистов. Ну-ну, пусть так и думает.

Генерал-губернатор отдавал распоряжения до позднего вечера. После чего он нас отпустил, и когда мы собрались покинуть кабинет, Сбыховский меня окликнул:

– Мечников?

– Да?
– я обернулся.

– Задержитесь.

Буров и Семенов, а за ними Миронов и молодой Симаков, который по-прежнему не проявлял никаких эмоций, вышли и мы остались один на один.

– А я ведь помню тебя, Мечников, - покряхтывая, Сбыховский выбрался из-за стола.
– В Краснодаре о тебе столько разговоров было, мол, герой, крутой воин и пример для подражания. Многие на тебя равнялись и считали непотопляемым, а оно вишь, как вышло, раньше ты на меня мог свысока смотреть, а теперь все наоборот.

– Мы уже на "ты"?
– в очередной раз, наверное, в сотый, я заставил себя сохранять спокойствие.

– Я начальник, а ты подчиненный, - ухмыльнулся генерал и подошел, - могу позволить себе такое обращение.

– Не можете, - возразил я.

– Да ладно тебе, Мечников. Понимаю, что ты затаил против меня зло. Чувствую это. Вы все тут не рады меня видеть. Привыкли к вольнице под прикрытием Еременко и возомнили о себе невесть что. Вот император и решил вас одернуть, показать, что может спустить новую аристократию с небес на грешную землю. Однако...

Он сделал паузу. Наверное, хотел услышать от меня уточняющий вопрос, но я хранил молчание и Сбыховский продолжил:

– Однако же император не забыл о тех многочисленных заслугах, которые ты ему оказал. В столице все помнят и если я дам хороший отзыв, государь может вернуть тебе командование кораблями и войсками. Ну и золота, конечно, отсыплет, чтобы штаны не спадали. Запомни это, Мечников. Милость императора может вернуться. Но ты должен мне помочь.

– Какой именно помощи вы ожидаете?

– Скажу прямо - я не доверяю Бурову. Есть информация, что он поддерживает связь с кубанскими олигархами.

– Это не секрет. Никто не скрывает, что он торгует с влиятельными кланами Кубани.

– Так и есть. Только ГБ уверена, что против императора плетется заговор, и Буров в нем замешан. Пока никто не подставился, и зацепок нет, но это пока.

– Хотите, чтобы я добыл компрометирующую информацию и сдал Кару?

– Именно этого я и хочу, Мечников.

– И что его при таком раскладе ожидает?

– Смерть.

– Он мой родственник.

– И что? Разве раньше это мешало вам воевать? Знаю я про ваше родство, сколько вы друг другу крови попили, прежде чем отношения наладились. Так что родство мелочь и ради достижения своей цели, ради собственного благополучия, ради своих детей, ты через Бурова переступишь. Я прав?

Изобразив, что размышляю, я потянул время и согласился:

– Да.

– Отлично, Мечников.

– А насчет Семенова ничего не хотите узнать?

– Если на него что-то есть, выкладывай.