Фрегат, а за ним сухогруз, прижались к причальной стенке. Швартовка прошла штатно. С борта фрегата на берег опустили трап, и я сошел на берег. За спиной Лихой и несколько телохранителей. А где встречающие? Имперские морпехи неподалеку косились на нас без особого дружелюбия и знакомых лиц не видно.

"Придется самому двигаться в штаб", - решил я и только сделал несколько шагов, как появился небольшой штабной автомобиль, который подкатил ко мне и замер.

Из автомобиля вышел молоденький блондинистый капитан, судя по нашивкам, как и морские пехотинцы, из Третьей гвардейской бригады.

"На вид не старше двадцати лет, - осматривая капитана, отметил я.
– Но, тем не менее, уже капитан гвардии. Значит, за его спиной серьезная родня или он из "имперских соколов".

– Граф Мечников?
– уточнил капитан, покинув автомобиль.

– Он самый, - я кивнул.
– С кем имею честь разговаривать?

– Капитан Суров, особый отдел Третьей гвардейской бригады. Мне поручено сопроводить вас в штаб. Все уже там, ждем только вас.

Я покосился на Лихого, и разумный пес прислал мыслеобраз:

"Здесь опасно".

Капитан явно понимал или догадывался, о чем сообщает пес, и усмехнулся. После чего сделал шаг в сторону и указал на машину:

– Прошу, господин граф.

Как обычно, разумный пес хотел занять место рядом со мной. Однако капитан предупредил:

– Господин граф, вы едете один. Охрана и ваш четвероногий товарищ останутся здесь. Таков приказ.

– Чей приказ?

– Старшего офицера на военно-морской базе "Гибралтар" личного представителя императора генерал-майора Сбыховского.

Что я знал о Сбыховском? Не очень много. Несколько лет назад он командовал одним из подразделений столичного гарнизона. Ничем не прославился и на первый план не лез. На войне его никто не видел и в основном он крутился среди придворных. Когда мы пересекались в Краснодаре, Сбыховский был обычным полковником, а сейчас уже генерал-майор и личный представитель императоры. Фу ты, ну ты, палки гнуты. Тоже мне цаца. Хотя пришлось подчиниться гостю из столицы.

Телохранители и Лихой остались на причале, а я забрался в автомобиль и вскоре мы оказались в штабе. Охрана, что характерно, тоже из приезжих морпехов и снова ни одного знакомого лица. Плохо. Очень плохо. Но изменить ничего нельзя и придется подстраиваться под ситуацию.

Капитан провел меня в зал для совещаний командного состава базы. Во главе стола грузный и потный генерал-майор Сбыховский. Справа от него представитель дипломатического корпуса Максим Миронов, свойский мужик, который нам, то есть колонистам, никогда не мешал. Слева незнакомый юноша, не старше восемнадцати лет, в форме лейтенанта, наверное, такой же "имперский соколенок", как и Суров. А поодаль от этой троицы мои хмурые сотоварищи, можно сказать подельники, Семенов и Буров.

– Здравствуйте, господа, - заставляя себя улыбнуться, поприветствовал я присутствующих.

Буров и Семенов кивнули. Миронов отвернулся в сторону. Лейтенант склонился над папкой с какими-то бумагами и сделал вид, что не услышал меня. А Сбыховский указал на кресло рядом с моими товарищами:

– Здравствуйте, Мечников. Присаживайтесь.

Я присел и генерал, без долгих предисловий, сразу начал зачитывать адресованный нам указ императора Ильи Первого. Он был длинным, на несколько листов, и писали его профессионалы своего дела, которые за витиеватыми фразами прятали суть. Однако мы, вся наша троица, люди опытные и моментально выхватывали главное.

Во-первых, расформировывается Министерство Имперских Колоний, и генерал Еременко отправляется в резерв Генерального Штаба. По факту это сигнал о скорой отставке и выходе на пенсию.

Во-вторых, с момента оглашения указа генерал-майор Сбыховский становится генерал-губернатором имперской провинции Испания с местом нахождения резиденции на ВМБ "Гибралтар".

В-третьих, "в целях оптимизации управления новой имперской провинцией и укрепления обороноспособности", проводятся реформы. Главам колоний запрещается вести самостоятельные дипломатические переговоры с представителями иностранных держав. Все вооруженные силы колоний, как регулярные части, так и дружины, которые станут подразделениями колониальной пехоты, вместе с боевой техникой и кораблями, а так же склады боепитания и запасы топлива, переходят в непосредственное подчинение генерал-губернатора. Совершение самостоятельных рейдов против соседей или дикарей, как и поисковые операции, отныне могут проводиться только с разрешения Сбыховского. В каждую колонию будут высланы командиры гарнизонов и налоговые инспекторы, которые опишут имущество феодалов. После чего генерал-губернатор определит ставку налоговых сборов.

В-четвертых, самостоятельный рейд вооруженных сил испанских колоний в Британию не был санкционирован Метрополией и привел к осложнению политической обстановки в регионе. Да-да, так и сказано - "осложнению политической обстановки в регионе". Поэтому император налагает на своих верных вассалов штраф - все захваченное золото и трофеи переходят в собственность государства.

А закончил Сбыховский свою речь словами о воле императора...

Я молчал. Семенов и Буров тоже не спешили. Прошло три минуты, и генерал-губернатор не выдержал: