26.

Бирмингем. 21.04.2073.

Я вошел в камеру, в которой находился Магомед, бывший герцог Бирмингема, и присел на табуретку возле двери.

Пленник находился напротив меня. Он был прикован цепью к стене и сейчас мало чем напоминал повелителя тысяч людей. Тот человек, если судить по найденным в покоях герцога фотографиям и видеосъемке, а так же показаниям пленников, был суров и горделив, величав и не преступен, злопамятен и крайне жесток. Одним мановением пальца он отправлял на смерть непокорных и провинившихся подданных, не говоря уже о захваченных врагах, а потом уединялся в своем гареме и предавался плотским утехам. А этот? Грязный и оборванный пятидесятилетний толстяк с фингалами под глазами, затравленным взглядом и дрожащими руками. Его сломали, и он, без каких либо условий, отдал нам все свои богатства: золото, драгоценности, оружие, рабов, запасы топлива и спрятанные вблизи Ливерпуля корабли. После чего пленник стал бесполезен, его бросили в каменный мешок и на время о нем позабыли. Все! Конец карьере герцога! Он отработанный материал. Однако, несмотря на это, я был уверен, что он попросит о встрече и постарается выторговать свободу. Не может быть, чтобы матерый интриган и расчетливый властолюбец, так просто сдался, и я оказался прав.

Сегодня последний день нашего пребывания в Бирмингеме. Завтра утром к городу подойдут сломившие сопротивление мавров балтийцы. Биться с ними или спорить желания нет. По этой причине, захватив все самое ценное, мы отступим к нашим кораблям, а они пусть выгребают остатки барахла, которое никому из нас не приглянулось. В запасе еще половина дня и пленник, которого мы в самом конце собирались повесить на главной городской площади, попросил о встрече.

– Вы все-таки пришли...
– звякнув цепью, прохрипел Магомед, посмотрел на меня и спросил: - Вы меня понимаете?

За годы путешествий я нахватался верхов в познании различных языков. Что-то выхватил от английских переселенцев и скандинавов, что-то из древних книг и карт. Знатоком, конечно, не стал. Но объясниться с жителями Британии и понять их в состоянии.

– Да, - кивнув, ответил я пленнику.
– Время дорого. Что ты можешь предложить в обмен на свою жизнь?

– Я все отдал, но еще могу быть полезен, - мне показалось, что на глазах пленника выступили слезы.

– Меня интересует конкретика.

– Остались люди и поселения на севере, до которых вы не добрались. Я все еще герцог и если вернусь к своим подданным, они снова мне подчинятся. Поверьте, Мечников, отпустите меня, и я смогу вас отблагодарить.

Даже не призывая на помощь Лихого, я был уверен, что бывший герцог говорит искренне. Но это сейчас, когда он в одном шаге от смерти. При таком раскладе Магомед, действительно, ради своего спасения готов отдать все. А что будет потом, когда он оклемается? Страх отступит, и он задумает измену. На его месте я поступил бы именно так, пообещал бы врагам свои богатства и согласился бы на все условия, а потом попытался бы отомстить. Так что верить ему не стоило.

– Когда ты расплатишься, если тебя отпустят?

– В начале осени буду ждать вас в Ливерпуле, там вы получите выкуп.

– Что дашь?

– Есть еще золото и серебро, автомобили и боеприпасы. Не так много, как в столице, но есть.

– Сколько?

– Сейчас этого сказать не могу.

– А гарантии?

– Их нет.

– Значит, предлагаешь поверить тебе на слово?

– А что вы теряете, Мечников? Уничтожив меня, вы все равно больше ничего не получите.

– Я подумаю. А пока есть пара дополнительных вопросов. Где Квентин Дойл?

Бывший герцог не упрямился и сдал своего верного двойного агента моментально:

– Он сейчас в Шотландии, ведет работу с независимыми общинами.

– Как и в случае с Редингом подставит их под твой удар?

– Да.

– Так-так. А что насчет технологий манипулирования людьми, которые вы применяете для обработки белых рабов?

– Мы, мои предшественники и я, ничего не придумывали. Просто использовали наработки прошлой эпохи по контролю за народными массами.

– Хочешь сказать, специально этим никто не занимался?

– Нет. Все получалось само.

– Ладно.

Я поднялся, и пленник попытался подползти ко мне, но цепь его не пустила и он, протянув руки, выдохнул:

– Поверьте мне, Мечников, даруйте жизнь и вы не пожалеете!

– Посмотрим, - пробурчал я и вышел.

Пока поднимался из подвалов дворца на поверхность, поразмыслил над словами Магомеда. Он может меня кинуть, а может принести дополнительную прибыль, ибо будет знать, что мои дружины в любой момент могут вернуться в Британию, отыскать его и прихлопнуть. Пятьдесят на пятьдесят. Но в одном он прав на все сто процентов - повесив его, я ничего не получу. И помимо возможного выкупа имеется еще один момент, который стоит учитывать. Балтийцы. Вот кто сейчас беспокоил меня больше чем мавры. После того как генералы Бирмингемского анклава узнали о падении столицы и пленении герцога, бросая артиллерию и неисправные броневики, теряя солдат, они отступили на север, а балтийцы двинулись в нашу сторону. Сил у них прилично, около четырех с половиной тысяч воинов без учета тех, кто остался на побережье, есть бронетранспортеры, орудия и минометы. Следовательно, они могут стать для нас проблемой. Особенно москвичи, которые уже могли узнать, кто угнал у них корвет. Ну и конечно они не забыли, как я рывком покинул их территории несколько лет назад. И не исключено, что они захотят посчитаться. А если дать герцогу Магомеду свободу, он вернется к своим войскам, которые нависнут над правым флангом балтийцев и постараются проредить их ряды. Мы-то отступим, а москвичи, калининградцы, скандинавы и поляки, удаляясь от моря, окажутся под ударом.

"Да, Магомеда лучше отпустить", - определился я с дальнейшими намерениями и вышел из подземелья на площадь перед дворцом.

Кругом суета и шум. Рабы наполняли хабаром грузовики и легковые автомобили, как наши, так и трофейные. Все делалось быстро - это не первый рейс наших автоколонн и дело спорилось. Груженые автомобили покидали площадь и выбирались за пределы города, где выстраивались в походную колонну, а их место занимали другие. Добыча богатая - не зря воевали, и это не все, ибо часть наших сил, которыми командовал Семенов, уже в Ливерпуле, где морская пехота приватизировала британские корабли и "уговаривала" мавританских моряков сотрудничать, дабы не ослаблять экипажи наших судов.