Я понимал, что попал в самый центр пиратской разборки, где хотят свести старые счеты давние враги. Но мне было плевать, что у них там произошло, и кто был прав. Я знал наверняка только одно – если хоть что-то будет угрожать моей женщине – убью любого.

Мы шли бок о бок с «Кровавым Пиком» прямо на мель между скал. И были настолько близко к отмели, что я смог разглядеть обломанный форштевень затонувшего корабля, штурвал, порванные лохмотья, когда-то прочных белых парусов. Много обломков некогда прекрасной бригантины разнесенные течением лежали вокруг судна.

Из-за темного времени суток остов [33] корабля казался черным, а его оголившиеся шпангоуты [34] были похожи на ребра в скелете огромного животного. Обломки мачты не ровными краями дырявили небо.

– Джайка, вобла шелохвостая, отдай карты, и я не трону вас, клянусь честью!!! – начал выходить из себя Сальберг.

– У тебя ее никогда не было, трусливый ублюдок! – не осталась в долгу пиратка, - Ты врешь!!!
– Только враги говорят друг другу правду. Друзья и возлюбленные путаются в паутине взаимного долга. Вот они врут! Врут бесконечно…

– Философ хренов, бушприт твою компАс!!! – выругалась очередной раз Чайка и крутанула штурвал.

Бриг ощутимо тряхнуло. Скрежет столкнувшихся бортов резанул слух. Полетели щепки, стали слышны первые редкие выстрелы.

– Спасибо за комплемент, любимая!!! – съязвил Дьявол.

Я услышал это, и крышу сорвало. Гнев пеленой мелькнул перед глазами, тут же превратившись в холодную ярость. И я метнул алебарду.

В темноте и в ночном холодном морском тумане я не видел, но чувствовал – попал.

Повернул голову влево, а песчаный берег острова, находящегося на нашем пути, совсем близко - на расстоянии одного маневра. Если сейчас не свернем, то все – мы врежемся со всего ходу.

– Тушите огни! – вдруг довольно тихо, но четко отдала команду Джая.

Все масленые лампы и факела погасли, как по щелчку – одновременно, а я почувствовал резкую смену курса. На бриге больше никто не разговаривал. Корабль погрузился во мрак, сливаясь с черным страшным небом, растворяясь на его фоне.

Пираты молча, но быстро схватились за такелаж и, замедлив ход корабля, остановили «Гольфаду» чуть обогнув остров по левому краю. Я повернулся и посмотрел на песчаную полоску.

Видимо не сразу поняв, куда так резко пропала «Гольфада», на «Кровавом Пике» прохлопали тот момент, когда еще было можно уйти от столкновения. И теперь шнява Джеро на всех порах влетела на мель. Но это оказалось самая маленькая из неприятностей на их бедные головы.

Как только киль «Кровавого Пика» коснулся берега, полыхнуло зарево. Послышались крики членов команды. А сам корабль начал исчезать. В парусах появились дыры, с каждым мгновением превращая их в ветошь. Обшивка стала гнилой и трухлявой. И все судно рассыпалось прахом в морской прибой. Как будто колесо времени для них завертелось быстрее. Горстка людей осталась стоять на песке прямо у носа затонувшего фрегата.

Вдруг заскрипели старые пропитанные влагой доски, захлюпал мокрый песок под килем. Затонувший корабль пришел в движение.

Нос начал подниматься. Корабль-призрак раскрыл свои смертельные объятья, и, ощетинив шпангоуты, с леденящим душу скрежетом, опустился на моряков. Зарево погасло, и наступила тишина.

Еще какое-то время все молча стояли, не проронив ни слова. Страх, витавший по палубе, можно было практически пощупать. Я совершенно точно ощущал его кожей. Липкий, парализующий, он опутал всех, сковав сердца, навсегда оставив зарубку в памяти тех, кто видел эту страшную казнь.

Потом Чайка отдала команду вернуться на прежний курс, и следовать по направлению к острову Босых Ног.

Меня эта картина тоже не оставила равнодушным. И не то, что бы я был очень жалостлив и добросердечен. Нет. Я контр-адмирал королевской флота…Вернее был им до того, как добровольно остался на пиратском бриге. Но я провел несметное количество рейдов. Убивал сам. Отдавал под суд и потом присутствовал на казнях, тех, кого арестовывал. Я видел кровь, глаза тех, кого только что убил и сам не раз ходил в обнимку со смертью. Я понимал то, что она сделала – это закон выживания. Но мне не удавалось понять - КАК!? Как у этой хрупкой, красивой девушки может быть черное сердце? Откуда она берет столько решимости? Где черпает эту жестокость тогда, когда она нужна? Потому что сама Джая настолько бессердечной и беспощадной быть не может….

Я стоял на палубе и смотрел на то, как Чайка устало передает штурвал Воеводе, как ее сгорбленная фигурка идет на нос корабля, тяжело переставляя ноги. Все говорило о том, что ей сложно дались последние часы, и то, что она сделала, лежало мучительным грузом на ее плечах. И я решил с ней поговорить. Сам еще не знал, о чем и как. Но у меня к ней были вопросы, и я хотел их ей задать.

– Ты знала, что с ними будет? – я поднялся на нос брига и сел рядом с Джаей.

– Догадывалась, - ответила она мрачно, - Раньше я только лишь слышала о затонувшем корабле, который оберегает кровожадный пират Эгейр и его матросы, восставшие из мертвых. Когда-то этот безжалостный и хитрый пират был помощником капитана и пользовался большим авторитетом среди команды, но был обвинен в предательстве и в назидание другим заточен в одном из трюмов корабля. Даже после смерти он тешит себя надеждой захватить власть на затонувшем судне, а потому свирепо расправляется с чужаками, вторгающимися в его владения.