Джаянна Кшетра.

Меня трясло. От слишком сильных эмоций, от злости, да тритон его знает еще от чего…. Я сидела в каюте в своем кресле, забравшись туда с ногами и… рыдала. Видимо слишком много и долго сдерживалась. Сейчас же все что накопилось за последние время, ручьями стекало по моим щекам, беспрестанно капая на руки, которыми я крепко обхватила свои плечи.

Я так устала бороться с собой. Сопротивляться своим чувствам. Тугая боль тоски скребла изнутри, изводила холодом по коже. Я все время чувствовала пустоту, одиночество. И даже та любовь, что жила во мне, должна умереть. Я знаю, что должна. Но, Боги, как же безумно трудно убивать ее собственноручно, каждый раз при этом встречаясь с его штормовым взглядом. Тонуть в нем и прикладывать неимоверные усилия, чтобы выплыть.

Дверь скрипнула, и без стука в каюту зашел Дори. Я резко наклонила голову, спеша утереть с лица мокрые следы моих страданий. Но, по всей видимости, удалось мне лишь размазать сопли по щекам. Потому что Дориан, взглянув на меня, горько вздохнул, сел рядом, и начал медленно гладить по голове.

– Девочка моя, почему ты плачешь? – тихо спросил он.

– Я не плачу, - вяло возразила я.

Дори красноречиво хмыкнул.

– В любом случае даже если и плачу, то это не имеет никакого значения. Это все не важно, - я начала злиться.

– Это из-за него… - скорее утвердительно, чем вопросительно произнес Воевода.

– Еще чего! – взвилась я, - Он не заслуживает, чтобы из-за него так плакали!

– Не надо убеждать себя, что он не стоит слез.Если ревешь, значит стоит.

Я посмотрела на Дори и разревелась еще сильнее. Он взял меня под локти и усадил к себе на колени. Так убаюкивая, успокаивая, он гладил меня по спине, а я заливала слезами его холщовую жилетку, цепляясь за плечи, как за спасительную соломинку.

– Дори, я больше так не могу! Я не знаю, как мне быть! – всхлипывая, наконец, начала изливать душу я, когда истерика поутихла, - Головой я все понимаю, что наши отношения обречены и нужно закончить их пока не поздно…. Но сердцем… – я сделала паузу, потому что не сразу смогла произнести вслух то, что так давно жило и горело в моей душе, - Но сердцем…. Я люблю его! И ничего не могу с этим поделать…

– Любовь с рассудком редко живет в ладу, - заглядывая в глаза, произнес мой самый лучший в мире мужчина.

Я обняла Дориана за его могучую шею, все еще шмыгая носом, как маленькая девочка уткнулась ему в воротник и спросила:

– А как ты думаешь, он сможет полюбить меня…такую какая я есть?

– А какую такую? – удивленно спросил он.

– Кровожадную пиратку, преступающую закон каждый шаг, повинную в грабежах и смерти людей.

– Тот, кто полюбит тебя, твою душу, не покинет тебя.… Никогда…. Ему будет неважно все это. Хоть бы ты стала самой сатаной, он все равно будет тебя любить…

– Ты не ответил, - упрямилась я. Сейчас мне было крайне важно, что на это скажет тот, кому я доверяла, как самой себе.

– Я не знаю, Джая. Но до сих пор этот упрямый молодой человек не бросил тебя. Не подвел, и не сошел на берег при любой возможности. Мне кажется, он уже тебя любит….

На этих словах мои глаза расширились, и я стала нервно хватать воздух ртом.

– Нет. Этого не может быть, - прошептала я, - Я думаю его надо отправить на берег, иначе я рискую стать психически неуравновешенной истеричкой.

– Как знаешь, - спокойно отозвался Дори, - может ты и права. Время хороший лекарь. Ну, а если это… – он замялся, но потом договорил, - Вообще, время еще и хороший судья – рассудит, все расставит по местам.

После всех рыданий и разговоров с Воеводой мне захотелось на свежий воздух. Я вышла из каюты и огляделась. К моей великой радости вокруг не было никого, только ветер вальсировал по пустой палубе, увлекая подругу ночь в танце.

Забравшись на мачту, я снова погрузилась в удручающие меня мысли. А именно, что делать дальше с демоном? Как себя вести? Что предпринять? И постоянно малодушно приходила к выводу, что мое сердце больше не выдержит. Я не смогу каждый день видеть его, разговаривать, смотреть в глаза и делать при этом вид, что мне безразлично. А внутри сгорать, умирая от желания.

Проскочили даже мысли, что перед тем как отправить Алекса на берег, провести с ним еще одну ночь. Прощальную, так сказать….

Так хотелось еще раз ощутить эти прикосновения его горячих рук к своей коже, эту дрожь, когда он касается меня губами. Так хотелось догорать и все равно продолжать его целовать, чтобы потом, когда он останется на пирсе в каком-нибудь порту, у меня не было просто сил вернуть его обратно, позвать…. Не отпустить…. Потому что я бы сгорела дотла, как мотылек, все-таки добравшийся до заветного огня.