— Что случилось, Бенджамин? Я сделала что-то не так? Мне, наверное, не хватает опыта, но…

— Челис… — Он запнулся, а она не могла понять, почему голос стал таким грубым, какое чувство обуревает его? Раздражение? Разочарование? — Бог мой, Челис, это все равно что брать девственницу! Давно уже я не хотел женщину так, как хочу тебя, но я не могу взять на себя ответственность — за нас обоих.

Ответа не последовало, и он повернулся к ней с искаженным от душевной муки лицом.

— Еще слишком рано, Челис. Что бы ты сейчас ни думала, но к этому ты пока не готова, и я, оказывается, тоже. Нужно просто немного повременить, моя радость. — Он отрывисто засмеялся, смех был похож на треск разрываемой ткани. — Когда я в следующий раз ошалею и потащу тебя в постель, напомни мне, что я сейчас сказал, хорошо?

С этими словами он вышел из дома. Собрав остатки гордости, Челис встала в дверях и смотрела, как он широкими шагами идет через поляну.

— Держись от меня подальше, Бенджамин, — громко крикнула она ему вслед. — И не приходи сюда, пока я не уеду!

Она не была уверена, что ее слова достигли его ушей, она даже не знала, хочет ли этого, но он помедлил мгновение, прежде чем захлопнуть дверцу грузовика.

На следующее утро Челис, к своему удивлению, не могла понять, одеревенели у нее мышцы или, напротив, размякли. Во всяком случае, эмоционально она была совершенно разбита, словно ее переехало паровым катком.

Попытавшись изобразить улыбку, она зарыла пальцы в спутанные волосы. Дождь всегда нагонял на нее сон, а сегодня он не прекращался всю ночь, и тем не менее она смогла заснуть лишь несколько часов спустя после того, как Бенджамин уехал.

Все дело в том, что прошлый вечер стал для нее ошеломляющим откровением. Ни один мужчина раньше не мог ее так расшевелить. Может быть, вино повлияло, а может, и все вместе. Но, что бы там ни было, такого она от себя никак не ожидала. Теперь, при свете дня, механически жуя остатки винограда и сырного печенья из корзины Бенджамина, она пыталась разобраться, что же это было. Гнев? Не совсем. Что бы ни случилось, бесполезно отрицать, что она была страстным партнером, и даже очень страстным. Остановился Бенджамин, а не она. До столь высокой точки она никогда еще не добиралась. А такие волнующие мгновения, как правило, не повторяются.

Ей следовало бы подумать об их следующей встрече и возблагодарить судьбу за то, что у Бенджамина хватило здравого смысла отступить, когда еще не стало поздно. Но будь она проклята, если у нее мелькнула хоть мысль о том, чтобы поджать хвост и бежать только потому, что она немного перебрала вина и сваляла дурака с человеком, которого знала всю свою жизнь.

Бродя вдоль кромки воды и глядя, как жаркое солнце разгоняет утренний туман, она гадала, почему расстроился брак Бенджамина. Ей очень смутно помнилась эта смазливая, с бело-розовым лицом брюнеточка: миниатюрная, но с пышными формами, в крошечном бикини и с пронзительными визгами через каждые пять минут. Какие силы могли заставить столь умного и проницательного человека, как Бенджамин, связать судьбу с этой слащавой куклой! Челис вернулась в дом, оделась в то немногое, что еще оставалось чистым, а все нуждающееся в стирке свалила на заднее сиденье маленькой, взятой напрокат машины. Понятно, что этот день ей следует провести подальше от Куотер-Муна. Во-первых, надо было посетить прачечную, а во-вторых, осмотреть еще несколько здешних галерей.

Она вернулась, когда было уже темно, и встревожилась, увидев открытые ворота. Она никогда не забывала запирать их за собой. У нее перехватило дыхание еще прежде, чем она успела заметить меж сосен знакомый серебристый блеск. Весь день она боялась даже подумать о том, что произошло с ней накануне вечером и что будет, когда ей придется снова встретиться с Бенджамином и делать вид, будто она не была потрясена, когда он бросил ее в самый последний момент.

Открыв дверцу машины, она услышала чей-то смех и застыла на месте, не в силах подавить разочарование, которое охватило ее, когда она поняла, что он не один. Теперь ей будет еще труднее сдерживаться.

Хотя почему же? Быть может, это как раз послужит передышкой.

— Челис? — Это был голос тети.

— Иду, тетя Стеффи. Вот только вещи заберу.

Челис вышла на поляну, и тут ее дежурная улыбка дрогнула и пропала: к ней навстречу двигался Уолт. Наволочка с чистым бельем вывалилась из онемевших пальцев.

— Уолт… Что ты здесь делаешь?

— Думаю, скорее мне надо спросить у тебя, где ты была целый день. Ты понимаешь, я жду тебя уже несколько часов!

Она провела рукой по глазам, желая убедиться, что это не галлюцинация. Ее губы искривились в подобии улыбки, но тут же снова выпрямились. Она быстро взяла себя в руки, подошла к Уолту и небрежно поцеловала его в щеку.

— Как мило, что ты приехал, — проговорила она и отвернулась, чтобы поприветствовать тетю и дядю, хотя глаза ее бегали по сторонам, ища другое лицо.

Бенджамин дал приманке затонуть. Из-за леса за его спиной доносились приглушенные голоса. Черт, и принесло же этого Грегори именно теперь! Он с первого взгляда понял, кто это, Леонард мог бы его и не представлять.

Кто-то тронул приманку, и Бенджамин, осторожно пошевелив ее, положил удилище на траву, сел рядом и уставился на противоположный берег. Чем сейчас занимаются эти двое? Как она его встретила? Поцелуями, конечно, хотя это ничего не значит. Но как она могла всерьез думать о браке с этой холодной рыбой — это выше его понимания! Если он хоть что-то доказал ей вчерашней ночью, так это то, что она слишком женщина, чтобы отдать себя этому бесполому субъекту.

Он вытащил сигару с обрезанным концом, зажег ее и стал хмуро смотреть, как голубоватый дымок рассеивается в неподвижном воздухе. Будь он порешительнее, продрался бы через лес и убрался бы отсюда к черту прямо сейчас. Свое дело он сделал во имя прежних времен. Черт, ведь он чуть голову не потерял!

Кто бы мог подумать, что он докатится до того, что влюбится в одну из Кеньонов! В эту девчонку, тощую, долговязую. В детстве она совсем на была хорошенькой, но где-то, может в больших глазах, угадывалась какая-то значительность, которая уже тогда привлекала его в ней. Прошло столько лет, но он узнал ее без труда и хотя забыл ее имя, но помнил, как она, похожая на длинноногую прибрежную птицу, по-юношески неуклюже-грациозно вышагивала вокруг озера. А ее глаза…