Челис в недоумении посмотрела вниз на свои оранжево-розово-пурпурно-зеленые шорты.

— Я же сказала, что купальника у меня нет. А это я вроде как позаимствовала с гвоздика за дверью. Универсальный костюм для Робинзона.

— Звери оставил, — лаконично сообщил Бенджамин. — К сожалению, его вкусы почти не изменились.

Он расстегнул молнию, и не успела Челис глазом моргнуть, как он уже снял брюки, под которыми, к ее облегчению, были те же короткие плавки. Швырнув рубашку и брюки на кровать, он небрежно обхватил девушку рукой за плечи и повел к выходу, но Челис капризно отстранилась, смутно ощущая холодок в животе. — Хорошо, но сначала манго, а уж потом брызгаться. Ты небось запрятал подальше полоскательные чашки, а?

Она откинула крышку с корзины, которую он привез с собой, и, сунув туда руку, принялась поглаживать пузатый овальный плод.

— Солнышко, уверяю тебя, я знаю способ куда лучше. Меня давным-давно научили, как нужно есть манго на воздухе, хотя мисс Ада, конечно, этого бы не одобрила. Но ты ведь отважная… — Он выбрал два самых больших плода и вынул из чехла нож. — Держи. Где-то я тут видел пару надувных матрасов…

— Зеленый протекает. — Она не могла удержаться от соблазна подпустить еще одну, последнюю, шпильку, боясь признаться даже самой себе, насколько приятно ей общество Бенджамина.

— Тогда я буду рыцарем и уступлю тебе другой. Меня удержит на плаву мое «я».

С усмешкой и без тени раскаяния она босиком спустилась к воде. Над озером висела половинка луны, бросая розоватый отблеск на стайку тонких облаков. Идея полакомиться тропическим фруктом, качаясь на волнах, была столь заманчивой, что противиться ей не было сил; и потом, они же будут на разных матрасах.

— Занимайте свое место на судне, мадам. Сейчас очищу вам этот дар природы и отпущу вас на все четыре стороны.

Свое манго он очистил уже по колено в воде, потом взобрался на матрас и оттолкнулся от берега. Несколько минут они молчали, то приближаясь друг к другу, то вновь расходясь.

Челис первая расправилась со своим манго. Она села прямо, свесив ноги по разные стороны матраса, вытянула вперед липкие, лоснящиеся от сока руки и простонала:

— О, это райское блаженство! Знаешь, Бен, хоть ты и скотовод, но порой тебя озаряют потрясающие мысли.

Он развернулся, подгреб к ней и поймал ее за запястье.

— В чем дело, разве у меня в волосах застряла сенная труха? Я думал, ты смирилась с моим деревенским происхождением, — заметил он не без колкости. — Ай-яй-яй, ну кто же так неопрятно ест?

— Ага, а ты, выходит, прямо-таки верх изысканности! Эй-эй… — Она поперхнулась и попыталась отнять свою руку, которую он поднес ко рту и начал слизывать с пальцев сладкий сок. — Бен, перестань!

— Не пропадать же добру, раз ты сама не хочешь, — пробормотал он, водя языком по медовым следам на ладони.

По всему ее телу пошли такие судороги, что она резко выдернула руку, спрятала ее за спину и уставилась на него широко раскрытыми глазами.

Он мягко засмеялся. Луна светила ему в затылок, но она все равно разглядела его сияющие белизной крепкие зубы, в то время как его взор блуждал по ее лицу.

— У тебя всегда, даже в детстве, были голодные глаза. Круглые, темные, блестящие, будто большие каштаны.

Отплыв на безопасное расстояние, она с трудом преодолела дрожь в голосе:

— Я и не знала, что ты видел в детстве мои глаза.

— Ну, их трудно было не заметить, когда ты подгладывала из кустов. Когда Звери и я со своими девочками приходили к озеру, вы, Кеньоны, были уже тут как тут, и нам приходилось ждать, пока вы не уберетесь, чтобы тут же вернуться на наши… хм… — Он не договорил умышленно, и Челис, которой казалось, что трепаться о далеком прошлом спокойнее, чем обсуждать неустойчивое настоящее, с готовностью приняла игру.

— На ваши хм? — поддела она его. — Надеюсь, мы не заставляли вас ждать слишком долго? И потом — мы бы охотно привечали вас на своих пикниках. Бабушка Ада считала вас с Эвери очень милыми

ребятами.

— О, не сомневайся, мы такими и были! Кого хочешь спроси!

По-прежнему сидя на матрасе верхом, она откинулась назад. Теплая шелковистая вода ласкала ее слегка загоревшую кожу. Низко над озером промчалась летучая мышь и снова взмыла вверх, а где-то у другого берега громко щелкнула челюстями рыба, поймав зазевавшуюся букашку.

— Челис… — позвал осторожно Бенджамин. Ей очень не хотелось прерывать состояние блаженства. Когда еще оно опять наступит…

— Челис, мой матрас тонет.