Она резко повернулась, и в желтом свете фонаря он увидел ее большие умоляющие глаза.

— Ну откуда можно знать заранее, Бен? Дай мне надежное доказательство.

Он провел рукой по всей длине ее голени и накрыл колено.

— Если бы все всегда шло, как мы хотим, не существовало бы такого понятия, как развод. Но, оглядываясь в прошлое, я бы всякому посоветовал, прежде чем связывать свою судьбу с другим человеком, как следует изучить самого себя. А вот ты, Челис, ты хорошо знаешь себя?

— У меня есть занятие получше, чем копаться в своих слабостях! — Спустив ноги на пол, она промямлила что-то насчет кофе, но Бенджамин поймал ее за руку, и она упала ему на колени.

— Не увиливай, Челис. Мы оба с тобой прекрасно знаем, почему ты хочешь убежать. — Его низкий, протяжный голос физически отозвался у нее в спине, и, прежде чем она успела уклониться, он повернул к себе ее голову и отыскал рот.

За секунду она из воплощенного здравого смысла превратилась в комок ненасытных желаний. Единственной реальностью были стиснувшие ее руки Бенджамина и его язык, едва касавшийся ее губ Она чувствовала его теплые руки у себя на спине, на плечах: ее грудь заранее похолодела в страстном ожидании прикосновения. Он стал нежно водить губами по ее рту, и из ее груди вырвался низкий звук. Она ощущала, как ей передается его учащенное сердцебиение.

Поцелуй оставался легким и мучительно дразнящим, словно он намеревался исследовать и запомнить каждый изгиб ее тела. Руки у него задрожали, напряглись, и Челис первая не выдержала этой взаимной скованности. Отбросив всякое стеснение, она разомкнула губы ему навстречу. Не сдержав стона, он опрокинул ее безвольное тело на жесткий матрас, придавил ее и принялся расстегивать блузку.

Теперь, когда условности были наконец преодолены, он никак не мог ею насладиться. Поцеловав нижнюю губу, он двинулся дальше, лаская языком линию подбородка и мягкую кожу под ним.

— Челис, Челис, ты чертовски аппетитна, — невольно вырвалось у него, когда он ощутил в нижней части ее горла бешеное биение пульса. Его руки уже распахнули блузку и теперь ласкали грудки. Гладкие розовые соски под сто нежными пальцами превратились в твердые шарики страсти.

Он нетерпеливо сдернул с нее шорты, а она, подняв руки, потянула вверх его рубашку. Он натянуто засмеялся и, помогая ей, стащил рубашку через голову и отшвырнул в сторону. Челис не могла оторвать взгляда от совершенных линий его торса, светившегося в полумраке. Она инстинктивно раздвинула ноги так, чтобы он мог теснее прижаться к ней. На этот раз его поцелуй был глубоким, почти неистовым, потом его губы медленно спустились к груди, оставляя за собой блестящий след страсти. Медленно, дразняще вращая языком, он утолил мучительную жажду груди, но одновременно пробудил к жизни остальные уголки ее истомившегося тела.

— Бен, о, прошу тебя… о, так, так, — выдохнула она, не думая, что говорит в полный голос.

Теперь его губы добрались до ее пупка, а рука, поласкав изящную выпуклость таза, скользнула в ложбинку под животом. Когда же его алчущий язык отыскал средоточие самых невообразимых ощущений, дыхание ее прервалось и она судорожно затрепетала всем телом, обняла его за плечи и вдавила пальцы в упругие, твердые мышцы.

Он снова переместился вперед, навис над ней, и она, перебирая курчавые волосы на его груди, нащупала крошечные напрягшиеся соски. Видимо, она больно его ущипнула, потому что он вздрогнул, вполголоса чертыхнулся и навалился на нее всей тяжестью. Она с радостью приняла его: ее распирало желание познать каждый дюйм его могучего тела своим, ставшим вдруг страстным и требовательным, телом. Повинуясь внеземному порыву, она неловко повернулась в попытке приспособиться к этим ошеломляющим новым ощущениям своей плоти, и тут его напряженное тело несколько раз содрогнулось. Она едва сознавала эту его нерешительность.

— Скажи, что мне для тебя сделать, Челис? — прохрипел он, Сбитая с толку, она смотрела в его окутанное тьмой лицо и не могла подобрать слов. Не время было для слов, для просьб и решений. Зато было самое время погасить адский пламень, пылавший в ней и рвавшийся наружу.

— Бенджамин, пожалуйста…

— Скажи мне, Челис, ты меня хочешь? Хочешь, чтобы мы занимались любовью? Хочешь получить все, что я могу тебе дать — и телом, и разумом?

Она продолжала смотреть на него. Буря противоположных чувств в ее душе лишила ее дара речи. Господи, что за игру он еще придумал?

— Ты не хочешь меня?

Он порывисто сел, отвернулся от нее и, положив кулак на спинку койки, прислонился к нему головой. Она видела не только блеск пота на его спине, но даже легкие подергивания кожи от ударов сердца. Глубоко разочарованная, в отчаянии она подняла руки и коснулась его, но он резко отстранился, вскочил на ноги и зашагал к двери. Она отчетливо слышала его дыхание. Дождь, казалось, перестал, стояла напряженная тишина, чреватая взрывом.

— Бенджамин, — шепотом позвала она.

— Забудь обо всем, Челис. Впрочем, если тебя это волнует, поверь мне, ты во всех смыслах совершенно нормальная женщина. Советую тебе дважды подумать, прежде чем связывать судьбу с каким-нибудь бесполым чудом, несмотря ни на какие блага, что он может тебе предложить.

Его слова как зазубренным лезвием полоснули ее по нервам, она совершенно не знала, как избавиться от этой новой нестерпимой боли, когда кровоточит душа. В этом состоянии она не могла лукавить даже перед собой и снова заговорила: