Его рука уже шарила под тельняшкой, и он смеялся так же натянуто, как и она. Как ни странно, во всем этом не было почти никакой чувственности. Просто приятно было ощущать на теле его руки. Их ноги переплелись, тела соприкасались, когда они барахтались, чтобы удержаться на плаву. Они были похожи на двух молодых играющих зверьков.

— Тружусь как мул, как раб, все пальцы стер до крови… — напомнил он, кладя ей на лицо твердую ладонь и окуная ее в воду.

Всплыв наверх и отплевываясь, она вцепилась ему в волосы.

— Не забудь, что отдал мне тельняшку со своего плеча, еще вспомни что-нибудь избитое…

Он обвил ее плечи, и она не могла уже опустить рук.

— И какова благодарность? — прорычал он ей прямо в лицо, так что она увидела морщинки у его глаз. — Горсть ила!

Она нырнула, проскользнув под его руками, и всплыла, посмеиваясь, уже на безопасном расстоянии.

— Выражаю тебе самую искреннюю и горячую благодарность, — с дурашливой почтительностью пропела она. — Но ты же знаешь, я могла бы заменить колесо и сама.

— Ну что ж… тебе повезло, что за тобой приехал именно я, а не этот городской хлыщ.

Он перевернулся и лег на спину, скрестив ноги. Шлепая по воде, она не могла отвести взгляд от его мускулистого лоснящегося тела.

— А действительно, почему он не приехал сам? — спросила она, пытаясь представить себе Уолта, меняющего колесо… или плывущего в своих шортах по озеру.

— Боялся, что заблудится. Когда я уезжал, он смотрел картинки в гостиной, но боюсь, что, если мы не поторопимся, он вызовет моторизованные войска. — Он непочтительно усмехнулся и легким кролем без всяких усилий подплыл к берегу.

Челис последовала за ним, и ее переменчивое настроение падало с каждым гребком.

— Быстрее, — пробормотала она, когда Бенджамин нагнулся за своими штанами.

Он первым вошел в дом, передал ей одно из полотенец и взял другое себе. Самый легкий намек так сильно повлиял на расположение духа Челис, как будто она инстинктивно поняла, что нужно рассердиться, тогда между ними возникнет барьер. Атмосфера сгустилась слишком неустойчивая, все могло вспыхнуть от одного взгляда, а для нее чувство безопасности — самое главное.

Бенджамин сделал вид, что не заметил, как она внезапно ощетинилась. Он натянул штаны, застегнул молнию и, втянув твердый плоский живот, защелкнул медную пряжку, а потом поднял сброшенную Челис мокрую тельняшку и сдвинул брови. Она, стоя спиной к нему, рылась в чемодане в поисках сухих трусиков.

— Слушай, может, ты выйдешь, пока я одеваюсь?

— Что-то ты сегодня не в духе. Если тебя так раздражает процедура одевания, почему бы не оставить все как есть? Если у твоего дружка от такого зрелища не остановится сердце, то я со своей стороны готов рискнуть.

— Оставь Уолта в покое, он тут совершенно ни при чем!

— Вот было бы хорошо, — сердито пробормотал он сквозь зубы. — К сожалению, кто-то из нас собирается сойтись с ним поближе.

Он вышел, хлопнув дверью, и все оборонительные сооружения, которые Челис возвела в своей душе, смялись, как бумажные голуби. Господи, да что с ней такое? То она на крыльях летает от счастья, то рычит, как бешеная собака.

Челис свернула между каменными стойками, обозначавшими въезд на территорию фермы. Сегодня она не замечала пышной красоты буйно разросшихся цветущих лоз и старых кедров. Она следовала за грузовиком Бенджамина, и в голове у нее была настоящая каша. Нельзя больше позволять ему так с ней обращаться. Но Бенджамин ли в этом виноват? Может быть, Уолт? Или она сама? Как неудачно все они сошлись тут вместе, кисло подумала она, машинально притормаживая у решетчатого заграждения.

Ехать до Ядкин-Трейс оказалось дольше, чем она думала. Дорога начала кружить между обширных холмистых пастбищ, аккуратно огороженных, с точечками гладких черных коров. За вершинами высоких иволистных дубов мелькали крыши хорошо ухоженных строений, в том числе шатер огромного коровника. Но дома еще не было видно. Очевидно, она недооценивала обширность территории фермы. Бенджамин просто велел ей ехать за ним. В таком случае они, пожалуй, добрались уже до другого округа!

Дом вырос внезапно на склоне холма, над рекой. Беспорядочность его формы напоминала здешний рельеф; казалось, будто он за несколько лет вырос здесь сам собой. Как потом выяснилось, она почти угадала. Ей понравилась непритязательная красота жилища Бенджамина. Оно так ему подходило, что она даже удивилась, почему раньше не представляла его себе именно таким.

Дом был стар и не принадлежал к какому-то определенному стилю. Это было продолговатое белое двухэтажное здание со множеством крылец, двустворчатых окон, доходящих до пола, и балконов на обоих уровнях: и завешенных, и застекленных, и открытых. Комнаты выступали наружу под странными углами, словно дом каждый год разрастался под воздействием солнца и дождя. Тем не менее все это великолепно сочеталось вместе, включая полчища виноградных лоз, оплетавших весь этот ансамбль и уже подбиравшихся к заброшенному самшитовому саду.