— Просто не верится, — выдохнула она. — Я могла бы поклясться, что сегодня клева не будет, а ты с первого же заброса…

— Народная мудрость, — усмехнулся он и, опустив сачок в воду, дал рыбе уйти. — Ее знает у нас любой мальчишка. А вот твои деревенские ухватки совсем, как я погляжу, сгладились. Но ничего, я научу тебя, как не умереть с голоду, пока ты здесь.

Челис все еще глазела на круги, которые пустил по воде окунь ударом широкого хвоста. Потом она повернулась и уставилась на того, кто невозмутимо собирал снасти.

— Слушай, меня бы вполне устроила жареная рыба!

— А сандвичи с домашней ветчиной и плоды манго на десерт тебя устроят?

Все еще таращась на него, она судорожно сглотнула.

— Почему ты не сказал, что у тебя есть еда? Я тут целый час потратила, глядя на твое шоу!

Они дружно расправились с сандвичами: он съел три, она два, и винные бокалы ни на миг не оставались пустыми.

— После этой ветчины я всю ночь буду хотеть пить, — сказала Челис, допивая третий бокал.

— О простых удовольствиях можно много сказать хорошего, — проговорил он, прищурив глаза. Сегодня они по молчаливому соглашению ужинали в доме. — Но, сдается мне, они тебе уже наскучили, и ты нацелилась обратно на север, где тебя ждет полный соблазнов Нью-Йорк.

Этой фразой он захватил инициативу. Челис не возражала и легко подчинилась. Ей нужно было кому-то выговориться, а кто бы здесь подошел лучше Бенджамина? Он был частью ее уютного прошлого, к теперешней ситуации не имел никакого отношения, значит, мог быть совершенно объективен. И, видит Бог, больше ей поговорить не с кем, кроме, пожалуй, Тэнси Уильяме, секретарши Уолта: ведь Челис потеряла связь со всеми своими давними друзьями. Но Тэнси и сама наполовину влюблена в шефа, даже если и не сознает этого.

В тишине комнаты, мягко освещенной фонарем, говорить было легко. С улицы не доносился ни шум транспорта, ни резкий вой сирен — только слышался вечерний хор сверчков, в который периодически вставляла свой бас лягушка-бык. Само по себе отсутствие этого давления действовало на нее как вакуум, вытягивая из нее слова все расширяющимся потоком, пока она не излила наконец все, что наболело у нее на душе.

— С наследством долгой возни не будет, — сказал Бенджамин после некоторого молчания, пока Челис приходила в себя, свалив с плеч огромную тяжесть. — Когда завещание официально утвердят, коллекцию можно отдать куда-нибудь на сторону, а ценные бумаги внести в счет остаточных налогов и оплаты юридических услуг. Для этого от тебя не потребуется ничего, кроме подписи.

— Уолт предложил заняться этим за меня, — пробормотала Челис, позволяя себе на минуту смежить веки.

— Ах да, Уолт, — проговорил Бенджамин. Его рубашка была небрежно распахнута, и пламя свечи отражалось на могучей груди. — Это, я полагаю, следующий вопрос повестки дня. Ты его любишь?

Из глаз Челис тут же потекли слезы, и она отвернулась.

— Откуда я знаю? Я думала, что и Джорджа люблю! Что я вообще могу знать о любви?

— Хм-м… такое чувство мне знакомо, — задумчиво произнес он. — Ну а что у вас с сексом? Тебе с ним хорошо?

Утопив подбородок в ладонях, Челис уныло смотрела в окно рядом с кроватью.

— Мы не были близки, — вяло проговорила она и увидела в оконном стекле, как в зеркале, что Бенджамин за ее спиной медленно повернул к ней голову.

— Как, совсем?

Она молча покачала головой.

— Но почему? Может быть, у него другие пристрастия? Если так, то какого черта ты надеешься выиграть от этого брака? Денег не будет, если ты отдашь наследство.

— О Господи, да какое это имеет значение? Просто дело в том, что мы не… то есть я… словом, это совершенно не важно.

— Это секс-то не важен? — изумленно протянул он. — Сколько же, ты сказала, тебе лет?

— Ты отлично знаешь, черт побери, сколько мне лет, и вопрос вовсе не в этом! Почему ты все сводишь на животный уровень?

— Как специалист по коровам, я бы назвал этот уровень практическим. По крайней мере в последнее время ни у одной из моих завоевавших призы коров не было повода плакать.

— Ну, я-то к твоим породистым телкам не принадлежу, — вскинулась она. — И вообще, давай закончим это обсуждение!

Не обращая внимания на эту вспышку, он встал и потянулся всем телом, демонстрируя мощную мускулатуру.

— М-м-м… неплохая мысль. Я как раз не прочь приступить к десерту. А ты? Хочешь большое сочное манго? Совсем свежее, только вчера сорвали.

Глупо было отказываться от этого простейшего выхода из неловкой ситуации. Кроме того, манго были одной из ее слабостей.

— Никогда не имела возможности поесть их вволю, — призналась она, свешивая с кровати свои длинные ноги. — Пожалуй, я съем мое манго на улице, пока ты не выдумал какой-нибудь нестандартный способ есть их, — Положись на меня. Такие вещи едят только одним способом. — Он поднес было руку к ремню, но замешкался и вопросительно приподнял бровь. — Ты в этом наряде и купаешься?