Простое «спасибо» было бы сейчас как раз к месту, но Челис почему-то не смогла выговорить это. Напряжение накатывало вновь — и куда только подевалась уравновешенность, всегда раньше приходившая ей на выручку. Она нервно вскочила на ноги и пробормотала что-то насчет свитера.

— Если хочешь, будем пить кофе внутри. Сейчас все равно налетят комары. Кстати, можешь сполоснуть руки в ведре, пока я не пошел заливать угли. — Он протянул ей бумажное полотенце, а она ломала голову, под каким бы предлогом свернуть вечер. Мясо на улице — это одно, а кофе вдвоем при свечах в маленькой комнатке… Туг она совсем не была уверена в себе.

В шаге от нее он уже нащупывал спички, а она так и не могла ничего придумать.

— Может, зажжем лучше фонарь, а свечу побережем на другой случай? — пробормотал он, наклоняя стекло, откуда вился легкий дымок. — Вполне уютно, — заметил он, обозревая тускло освещенную комнату.

Висевшее на гвоздике ее зеленое белье слетело вниз; чемодан с остальной одеждой Челис затолкнула под кровать.

— Сколько лет уже хожу сюда рыбачить и купаться, а вот ночевать в доме ни разу не приходилось.

— Трудно в это поверить, — язвительно проговорила Челис, усаживаясь на стул, и он мягко засмеялся.

— Ах да, моя репутация плейбоя. — В его словах совсем не было вчерашней колкости. — Пожалуй, от нее мне так легко уже не избавиться, а?

Она пожала плечами, глядя, как за окном сверкают молнии.

— К чему же беспокоиться? Раз нет жены, то какая разница?

— Это совсем не понравилось бы кое-кому из моих друзей, — сделал он легкий выпад.

— Не могу себе этого представить.

— Неужели? — Нотка ироничной снисходительности в хрипловатом голосе едва скрывала волнение: он начал рискованную игру. — Не станешь же ты отрицать, что тебе-то есть до этого дело.

— Но я вряд ли отношусь к твоим друзьям. Бенджамин встал, подошел к очагу, поставил на газовую горелку чайник и принялся расставлять на столе кофейные приборы.

— Ничего, если я здесь выкурю одну очень слабую сигару? Иногда это успокаивает нервы.

Возникшее было на миг напряжение (казалось, оно следует за ними по пятам) вновь рассеялось.

— Пожалуйста. Только не думай, что я хоть на минуту поверила, будто у тебя нервы не в порядке, — насмешливо добавила она.

Маленькое пламя от спички на мгновение высветило его резкие черты, на лице затанцевали причудливые тени. Он выпустил в окно струйку ароматного дыма и поудобнее устроился на груде подушек, которые Челис свалила на свободную кровать.

— Наверное, я занервничал только сейчас, когда кто-то рядом открестился от нашей дружбы.

Склонив голову набок, Челис удивленно воззрилась на него.

— Кто, я?

— Ты, — ровным голосом подтвердил он.

— Но я же совсем не то имела в виду. Я не хочу сказать, что мы с тобой недруги, если ты меня понимаешь. Просто ты был настолько меня старше… то есть, конечно, не настолько, но ты ведь меня понимаешь. У тебя было слишком много других интересов, чтобы обращать внимание на…

— На большеглазую, лопоухую, длинноногую малявку, которая вечно совала нос куда не просят, — мягко, с ноткой великодушия закончил он за нее.

— Если и совала, так только потому, что вы со своим гогочущим гаремом распугивали мне к черту всю рыбу! — Однако она и сама, не удержавшись, прыснула. Он был абсолютно прав. Его шашни занимали ее тогда куда больше, чем рыбная ловля. — Наверное, ты считал меня своим проклятием. Как только тебе удавалось доводить свои романы до конца?

— Это земля Кеньонов, — пожал он плечами. — У нас в Ядкин-Трейс есть небольшой пруд, но ловить рыбу всегда считалось лучше здесь, а уж кадриться — тем более.

Он встал, разлил кофе, передал ей кружку и вернулся на свое место.

— Скажи мне, Челис, что у тебя за жизнь такая, если от тебя остались одни кости да нервы? Не сказал бы, что ты создана для города.

Челис вдруг почувствовала дикое желание свалить свои заботы на услужливые плечи Бенджамина. Она уже готова была взорваться, но он еще не закончил свои обстоятельные наблюдения:

— Ты стала чересчур раздражительной. И без диплома психолога ясно, что с тобой творится что-то неладное. Раз все в порядке с работой, значит, это личное, и если беспристрастный собеседник сможет послужить тебе резонатором, то не стесняйся. Меня мало чем можно поразить.

— О нет, не стоит, — поспешно запротестовала она, едва не задохнувшись. — Спасибо, конечно. — Она засияла ослепительной улыбкой, ее постоянной палочкой-выручалочкой, скрывавшей вихри чувств в груди. Свет фонаря заострил ее скулы, затемнив большие блестящие глаза до цвета обсидиана.