(из некоторых расширенных учебников по истории для высшей школы)

* * *

– Да ну?

Крепкий бриззский табак позволил мне воспринять подобную информацию с максимальным спокойствием. Почти с безразличием. Наверное, подобное чувство испытывают люди, которым говорят о страшном диагнозе и которые о нём уже догадываются. Я повернулся к ней, потушил сигару о подоконник и повернулся к ней. Она подошла поближе.

– Да, это так. Твой отец был одним из наших. Кто именно и из какого точно дома – не знаю.

– То есть при желании я тоже могу научиться телекинезу, телепортации и так далее?

– Разочарую тебя – нет. Не на нашей планете. Возможно, даже нигде. Способность для отбракованных закрыта – часть генов передаётся при смешанных браках, но целая комбинация с другими не получается. И не подходит под ключ. Более того, даже психоиндуктором и делегированным способным игроком я тебя не сделаю. Запрещено правилами Игры. Зато ими же запрещено убивать вас и применять любые методы Способности во вред. Технически, при угрозе для жизни или при угрозе мировой катастрофы были случаи, когда Сеяные убивали полусеяных, но… Я слишком много излагаю?

Я замотал головой, переваривая информацию.

– Хорошо, как ты сказала, получается, вы, Сеяные – игроки. А кто король? Кого все вышеперечисленные фигуры защищают от шаха и мата?

– Ну, королём в Игре, если хочешь, является всё население контролируемых нашими семьями территорий. Народы, страны, культуры. И человечество, и мрисса.

– И что, игра на уничтожение?

– Не в этом веке и не на этой планете. Правила могут измениться, возможно, чуть позже, но, скорее всего, что теперь уже никогда. Рутея очень важна для Сеяных.

– Угу, – сказал я. – Успокоила.

Она снова обняла меня. Я ответил на её объятия, хотя теперь они мне казались неприятными. Неискренними.

– Ещё вопросы, дорогой?

– Почему я? Почему не кто-то другой?

Она изобразила смущение.

– Ну, сначала я работала в отделе, который занимается контролем таких, как ты. Вас немного, всего пара сотен в стране. Большинство уже на нужных местах и трудятся – в министерствах, в директоратах субдиректорий, в армии, в синдикатах вот. Тебя выявили и учли не сразу, в лет тринадцать. Ты, похоже, не запланированный. Выдернуть и дать нормальное образование не получалось, поэтому долго держали в резерве. Проверяли, наблюдали через вторую жену... ты уж прости.

– А обычно все бастарды вроде меня завербованы?

– Кто-то нами, но некоторые нашими соперниками. Кто-то действует неосознанно. А к тебе долго не могли найти подход. Потом я перешла в отдел по работе с синдикатами, тот самый, который называют «верховным отцом»…

Я вспомнил о первой жене. Получается, она тоже могла быть полу-сеяной? Отпустил Рину, посмотрел ей в глаза.

– Получается, ты знаешь всю мою биографию? Что стало с Иреной? И ребёнком?

В глазах Сеяной загорелся хищный огонёк.

– Вот тут-то мы и подошли к главному вопросу. У нас в чём-то общие цели. Помнишь, я как-то упомянула о том, что двадцать лет назад пять тысяч человек пропали без вести? И о том, что это снова началось несколько месяцев назад?

– Конечно, помню.

– Мы не знаем, почему такое произошло. И кто это сделал. У нас есть предположения, которые проверить мы можем только с помощью тебя. Поможешь?

– Давай, – я согласился. – В отсутствии этих засранцев работать с тобой станет намного приятнее. Но сначала – отключи этот чёртов чип.

– По рукам!

Всё прозвучало как обычный приём на работу.

Вспоминая этот момент, я даже немного удивлялся, с какой лёгкостью согласился. С другой стороны, до сих пор не знаю, был ли у меня в тот момент выбор.

– Ну и что будет подразумевать работа?

– Поиск... Поиск определённых личностей и определённого места. Пойдём лучше в комнату, здесь надо будет прибраться.

В келье два на четыре метра оказалась узкая койка, тумбочка и окно. Она до омерзения напоминала такую же комнату в Дальноморском монастыре, в которой меня заперли во время пленения. Это чувство укололо меня, я посмотрел на Рину. Было обидно осознавать, что все эти недели моим пленителем, моим тайным прокурором и кукловодом была эта же самая хрупкая женщина, которая не гнушалась при этом делить со мной постель, казаться милой и благодетельной для меня.

Она улыбнулась, достала программатор. После связи с чипом загорелась надпись «Аварийный режим. До активации чипа осталось двадцать девять часов сорок пять минут». Рина нажала «Деактивировать». Загорелось поле ввода пароля.

– Я догадываюсь, о чём ты думаешь, – сказала она и отложила программатор на койку. – Не, не потому, что мысли читаю, я говорила, что не могу это сделать с тобой. Просто это очевидно. Думаешь, зачем был нужен весь этот чип, пленение и прочее – не проще ли просто завербовать? Поверь, я хотела сделать так сразу, но я низший чин в дворцовой иерархии, а у старших были другие планы. Им казался важнее этот синдикат, им казалось, проще засунуть тебя в эту среду и сделать там своим, чтобы потом руководить системой. Но всё сразу пошло не так, как нужно. Ты не был создан для криминала. Ты мне веришь?