– И чего делать? Нельзя где-нибудь через стену пройти?

Рина замялась на пару секунд, потом покачала головой.

– Там камер понатыкано по штуке на каждые десять метров. И дроны-разведчики. Самое слабое место, как это ни странно – будки пропуска.

Мы шагнули в номер. Хоть это и не рекомендовалось, я вытащил терминал из рук Леонида.

– Ты что, не предвидела такого? Для кого-то же они служат, эти будки?

За окном уже темнело, я свободной рукой включил свет. Заметил замешательство на её лице.

– Для вербующихся во Дворец.

Мы оба с Леонидом нервно рассмеялись. Она что, предлагала нам завербоваться? Вдруг мой родственник толкнул меня в бок и показал на кровати, на которых мы кинули свои вещи.

– Смотри…

Чемоданы были раскрыты. Вещи раскиданы по кроватям и полу.

– Что там? – спросила Рина и тут же добавила. – О… Я вижу. У вас гости были.

– Чёрт… – Я отдал терминал Леониду и стал проверять, всё ли цело. – Как считаешь, к администратору стоит идти?

– Нет. Он ни при чём. И камеры здесь или отсутствуют, или старые, которые запросто рубятся на расстоянии. Даже обычной техникой, не Способностью.

Через пять минут анализа и наведения порядка мы сделали вывод, что все вещи на месте. Возможно, искали документы, возможно, решили напугать.

Мы не нашли лучшего решения, кроме как лечь спать.

Проснулся я от того, что меня толкнули в бок.

Надо мной стояла та самая девочка из сторожевой будки. Я захотел крикнуть, но она поднесла палец ко рту и показала жестом: идём.

Я почувствовал, что Стоян Сиднеин умер.

Часть III. Адам

1. Школа

Криса Эндрюсона дети застукали в ординаторской за просмотром порнографии в большую перемену. Бедняга, работавший у нас преподавателем литературы и словесности, смотрел видео в небольшом окошке, выведенном на терминальную стену, загородившись наглядными пособиями. Всё бы ничего, но он настолько увлёкся, что забыл поставить видео на паузу и скрыть, когда забежавшие дети зашли к нему со спины.

В те месяцы я был достаточно стар, чтобы вызывать уважение окружающих людей. И, в то же время, по меркам многих моих сородичей, ещё слишком молод, чтобы занимать верховные руководящие посты в департаментах Дворца.

Мне, как и большинству далёких от пуританских устоев людей, ситуация казалась скорее комичной, чем опасной. Я и сам далеко не безгрешен, но сложно было понять, зачем понадобилось выводить непотребства на стену в ординаторской, вместо того чтобы спокойно смотреть в очках или по надбровнику, раз невтерпёж. Возможно, мозг одинокого гуманитария попросту не смог решить такую сложную техническую задачу.

Нет, не подумайте. Я вовсе не испытываю презрения по отношению к простым людям. В конце концов, никогда нельзя забывать, что это мы созданы, чтобы служить им, а не наоборот.

Разумеется, по поводу происшествия собрали педсовет лицея, на задних партах маячили голографические головы кого-то из министерства образования графства. Признаться, я подключился где-то на середине, отправив сначала своё сознание заниматься совсем другими вещами. В этот момент накал страстей в аудитории был уже столь велик, что мешал концентрации.

– …Это кошмар, где же это видано, чтобы преподаватель смотрел «это»! – бушевал учитель музыки, Гунтур Искандар.

Я хмыкнул, переглянувшись со школьным секретарём, Кэтрин. Мы оба прекрасно знали, что этот милый парень иасканских кровей смотрит у себя на терминале вещи куда позабористей. И что оба – и музыкант, и литератор – неравнодушны к одной из математичек.

Хоть мыльную оперу снимай, подумал я. Кэтрин улыбнулась.

– Вы же, чёрт возьми, поэт! – вторил ему директор. – Вы должны пробуждать у детей любовь к природе, труду, родине, Рутее, благодарность матери-Земле и тому подобные вещи, а совсем не заниматься их сексуальным просвещением на переменах!

– Парням по тринадцать лет, я сомневаюсь, что они не видели это раньше, – вставил слово пожилой темнокожий трудовик. То есть, деннаамирланец.

– Вот! – директор махнул рукой на трудовика. – Я понял бы, если бы за этим занятием застукали бы кого-то из них, трудовиков, физкультурников, учителей по безопасности. Даже биологов, чёрт с ними. Но вас!

Кэтрин снова перехватила мой взгляд и кивнула в сторону директора. Я понял, на что она намекнула, но коротко покачал головой.

Нет, я не буду лезть к нему в голову. Не сейчас – просто выразительно посмотрю на него.