рванула к двери.

Из-за дрожащих рук ручка не поворачивалась, и она ее безуспешно дергала, пока ладонь Гэвина не легла на ее, помогая повернуть.

У него легко получилось открыть дверь, и Дэлайла выбежала на улицу

подальше от содрогающегося дома.

***

Она не останавливалась, пока не прибежала домой, и к тому времени

солнце уже село, а пустые улицы уже, мерцая, освещали фонари. Она

прижалась к стволу огромного дерева и оглянулась. Дорога была пустой, но

такой не казалась. Улица была зловещей, и складывалось впечатление, что

недовольный Дом преследовал ее.

Дэлайла закрыла глаза и попыталась унять дрожь в руках. Легкие горели с

каждым глотком ледяного воздуха. Сердце колотилось, а дыхание с хрипом

вырывалось из груди.

Гэвин не пошел за ней. Она начала расхаживать взад-вперед по тротуару, поглядывая в сторону его дома. Где он? Почему не пошел за ней? Он испугался?

Беспокоился? Он видел, как двигались стены, словно кто-то набирал в грудь

воздух, собираясь яростно закричать?

Дэлайла спросила себя, стоит ли вернуться, но ноги словно приросли к

асфальту. Она не хотела идти обратно, но и бросить его там не могла.

Пальто она оставила в доме Гэвина, но, к счастью, мобильный остался с

ней. Услышав, как пришло сообщение от Гэвина, достала телефон. Пальцы

замерзли и онемели, поэтому она дважды чуть не уронила его, торопясь

прочитать сообщение.

«Я в порядке, но он меня не выпускает. Обещаю, что увидимся завтра.

Дом просто расстроен, я должен его успокоить. Прости».

Дэлайла не знала, что делать. Она бросила его защищаться в одиночку?

Должна ли она кого-нибудь позвать? Рассказать кому-нибудь? Родителям? Или

полиции? Словно прочитав ее мысли, он прислал еще одно сообщение:

«Не беспокойся обо мне, Дэлайла. Дом меня любит. Я в безопасности».

Глава пятнадцатая

Он

Гэвин размышлял, сколько времени понадобится Дэлайле, чтобы его

отыскать.

Он знал, что она сейчас растеряна или встревожена, а, может, и немного

зла, ведь его не было на привычном месте их встречи возле школы. По правде

говоря, он чувствовал себя в какой-то степени преступником, пробираясь в

двери школы, когда небо еще было темным, а этажи еще были пустыми, зато

было достаточно рано, чтобы незамеченным пробраться в комнату для

репетиций без окон.

Здания для занятий музыкой были рядом временных вагончиков,

приподнятых над землей с помощью уродливых блоков цемента и

присоединенных к покосившемуся генератору энергии. Местные власти

собирались здесь построить постоянные здания для занятий искусством –

вернее, так они говорили – но Гэвину нравился звук шагов, когда он шел вверх

по пандусу к двери, и нравилось, как его окутывает тишина, когда он закрывал

за собой алюминиевую дверь.

За три с половиной года эти репетиционные залы стали оригинальным

убежищем: оснащенные звукоизоляцией и отделенные от школы газоном, где

проводились уроки физкультуры, они стали местом, куда Гэвин уходил, когда

Дом выводил его из себя по той или иной причине, когда он расставался с

девушкой, когда его бросали, или же когда он не мог выносить людей и их

надоедливость и хотел просто побыть в одиночестве. И даже сейчас, когда он

начал подозревать, что один все равно никогда не остается, здесь было

достаточно тихо, чтобы поверить в одиночество.

Не то чтобы он избегал Дэлайлу, – скорее просто не знал, что сказать. Он не

мог понять, что вчера случилось. Ему самому все еще было не по себе, и он

помнил испуганное выражение ее лица; она была настолько перепугана, что

даже не могла повернуть ручку двери. Гэвин хотел извиниться и все объяснить.

Вот только он не знал, что именно сказать.

Было лишь вопросом времени, когда Дэлайла поймет, что он не пришел на

урок, и когда решит сбежать и отыскать его. Это было бы неплохо: Гэвин был

бы только рад побыть с ней подольше наедине, но он все еще не приблизился к