доносившийся откуда-то снизу.

Над деревьями показалась луна, и ее свет просочился в узкую щель между

шторами и разлился на полу. Облака теперь стали видны еще лучше, как и

силуэты других предметов на сказочном небе: плюшевый мишка и корабль, покачивающийся на неспокойных волнах. Но вместе с ярким светом пришло

понимание: что-то изменилось. Голубое прежде небо стало бурным темным, а

над штормовым морем носились грозные тучи.

Дэлайла укуталась поглубже в одеяла, наблюдая, как буря поглощает

нарисованный корабль вместе с ее спокойствием. Одежда начала липнуть к

вспотевшей коже, когда она взглядом пробежала по стенам, где картины, казалось, замирали от ее взгляда.

Дэлайла думала, что спала лишь пару минут, а свеча уже почти догорела.

Воск был желтым – она была в этом уверена – но сейчас оказался кроваво-

красным и струйками стекал по подсвечнику. Пламя тускло мерцало, и краем

глаза она увидела, как по стене что-то движется.

Дэлайла изо всех сил старалась рассмотреть силуэт.

Неясный узор на обоях размылся, после чего снова стал четким. Она

несколько раз моргнула и поняла, что там то, чего раньше не было. Похоже, это

пауки. Поначалу их было немного, но они все прибывали, и вскоре ими стала

покрыта вся стена. У них были толстые лапки, покрытые волосками, а тела

были такими пухлыми и круглыми, что ей стало не по себе.

– Это не по-настоящему, – прошептала она, зажмурившись и надеясь, что

проснется от этого кошмара. Комнату озарила вспышка, и Дэлайла вскрикнула, глядя на потолок, откуда ударила молния. – Это не по-настоящему.

Сердце забилось все быстрее, звук собственного пульса ревом отдавался в

ушах. Она попыталась встать с кровати, но ее ноги и руки были словно

прикованы, а мозг отказывался давать сигналы, чтобы заставить их

пошевелиться.

По стене побежали сотни черных тел на тонких лапках, и их было так

много, что она слышала, как они движутся. Они двигались волнами, собираясь

в группы и превращаясь в слова:

НО

ОН

НАШ

Слова появились на стене, потом исчезли и затем сложились снова. Дэлайла

застыла, а в горле застрял крик. Одеяла обхватили ее крепче, прижимая к

кровати и разведя в стороны ее руки.

Кровать задрожала, когда она попыталась заглянуть, что творится вокруг.

Изножье завибрировало, послышался звук скрежещущего металла. На миг

свеча вспыхнула ярче, она увидела собственное перепуганное отражение в

латунном столбике. Дэлайла в ужасе наблюдала, как столбики становятся выше, стремясь к потолку, и заостряются, словно копья.

Она забилась в путах, врезавшихся в кожу, пытаясь освободиться. И поверх

шуршания снующих пауков и оглушительного звона металла постоянно

слышалось быстрое биение сердца откуда-то снизу.

Дэлайла заплакала, по лицу потекли горячие слезы. Ее крик пронзил тьму, и

все тут же умолкло. Ее руки и ноги внезапно оказались свободными, и Дэлайла

тут же сжалась, прижав колени к груди.

Во всем доме резко зажегся свет, и послышался шум открывающейся и

захлопывающейся двери.

Гэвин.

Быстро вытирая с щек слезы, Дэлайла заморгала из-за яркого света, когда

услышала свое имя со стороны лестницы. Она взглянула на потолок, где

пушистые облака плыли по снова безмятежному голубому небу. Никаких

пауков, только серо-синие обои на стенах. Кровать тоже выглядела обычной.

Медные столбики с мягкой обивкой были чистыми, без единого отпечатка.

У нее заболела голова.

– Дэлайла? – снова позвал Гэвин, после чего послышались его шаги, когда

бежал по ступенькам.

– Я здесь, – сказала она, удивившись, что ее голос не дрожит.

– Вот ты где, – начал он, но помрачнел, увидев ее лицо. Судя по панике в

его глазах и скорости, с которой он пересек комнату и сел рядом с ней, она

выглядела не так спокойно, как говорила. – Что случилось?

Дэлайла схватила его за руку, такую холодную и уверенную.

– Ничего, – настаивала она, успокаиваясь и думая, что все это ей

приснилось. – Я уснула.

– Кошмар? – спросил он, гладя ее по волосам.

– Просто сон. Я в порядке, честно.

Гэвин расслабился и, наклонившись, осторожно ее поцеловал.