– Видимо, очень плохой сон, – заметил он, заглядывая ей в глаза.

Дэлайла покачала головой и обняла его за талию. Сердце Гэвина билось

спокойно у ее уха, и этот звук был удручающе похож на тот, что ее разбудил.

– Просто сон, – повторила она, закрыв глаза и пытаясь убедить в этом и

себя.

Глава четырнадцатая

Она

Дэлайла почти не спала ночью, боясь закрыть глаза и попасть в тот же

кошмар. Ей и раньше снились кошмары, но этот был другим. Он словно был

реальным. Слишком реальным.

Она была неуклюжей за завтраком, на нее укоризненно поглядывали

родители. Пролила молоко, когда заливала им хлопья, ударилась о ножку стола

и постоянно закатывала глаза, пока мама обсуждала длинные волосы нового

упаковщика в магазине.

– Мам, длинные волосы – не преступление.

Белинда Блу фыркнула, вытащив чайный пакетик из своей чашки.

– Я хочу, чтобы город был прежним. Тихим, чистым и безопасным.

Теперь уже фыркнула Дэлайла.

– Все так и осталось, мам. А хиппи-упаковщик ничего не изменит. Может, даже хорошо, что появился кто-то из Портленда, штат Орегон. Может, это

поможет нам увидеть больше.

Мама промолчала, сжав руку на колене в кулак.

– О чем ты, Дэлайла? Ты хочешь жизнь, где одно приключение будет

сменять другое? Почему нельзя быть счастливой здесь? Почему тебе вечно

нужно что-то дикое или чего нельзя предугадать?

Улыбка Дэлайлы стала шире. Так вот какой ее видит мама: бесшабашной, непредсказуемой и непокорной, и это только потому, что она шесть лет назад

заступилась за мальчика, а сегодня ее не волновали длинные волосы

упаковщика. Такое впечатление не могло появиться из ничего, а ведь мама ее

едва не знала.

– Нет, мам. Я просто хочу, чтобы жить было интересно.

– Что ж, – пробормотал из-за газеты ее отец, – интересная твоя жизнь или

нет, ее все равно придется прожить.

Дэлайлу раздражало, что она не могла избавиться от страха из-за этого

кошмара. И вместо того чтобы вспоминать страшные моменты и ужасающие

звуки, она пыталась найти что-то, не подходящее к ситуации, что выбивалось из

потока образов и убедило бы ее: это был всего лишь кошмар.

«Дом Гэвина хороший, – мысленно повторяла себе она, пока шла в школу. –

Его дом хороший и любит его, он не навредит мне. Он просто защищает его, как

медведица медвежонка. А я просто должна показать, кто я».

Гэвин ждал ее под их деревом, когда она завернула за угол. У него на

коленях лежал блокнот, он склонил голову и рисовал. Этот блокнот Дэлайла

рассматривала, перед тем как уснуть. Она подавила дрожь.

Она пошла к нему по траве с тонким похрустывающим под ногами слоем

снега.

Он поднял голову – его нос и щеки его раскраснелись от холода – и

улыбнулся.

– Привет, – поднимаясь на ноги, сказал он.

Дэлайла улыбнулась в ответ, взяв его за теплую руку в коричневой плотной

перчатке.

– Хорошо спала? – спросил он с заметной тревогой в голосе.

Дэлайла пожала плечами и промолчала, и они пошли, держась за руки, в

школу.

– Что ты рисовал? – спросила она, кивком показав на блокнот в его другой

руке.

– О, – он раскрыл его на странице, что была ближе к концу. – Кое-что

странное.

Дэлайла взглянула на знакомую бумагу цвета слоновой кости, на отпечатки

пальцев на краях. Она побледнела, и сердце сильней заколотилось в груди.

Гэвин рисовал паука. Такие пауки были… в ее сне.

– Что это? – спросила она, чувствуя, как где-то в горле стучит сердце.

Проведя рукой по волосам, Гэвин посмотрел на рисунок.

– Сам не знаю. Просто всплыло в голове. Странное, как я и сказал.

Дэлайла закрыла блокнот и взяла его за руку.

– Идем. А то опоздаем.

***

Утренняя головная боль никак не проходила.

Дэлайла чувствовала, что Гэвин смотрит на нее на уроке, и от его взгляда

кожу бросало в жар. Сегодня она была даже рада длинной лекции, хоть та и

была скучной: у Дэлайлы появился отличный предлог помолчать и попытаться