— Нет, дитя. Это сделала я.

От этой мысли мне стало не по себе, сон начал таять на глазах. Я просила себя не просыпаться. Еще немного.

— Не понимаю.

— Он доверял мне, — сказала Аматэрасу. — Он любил меня. Только я могла подобраться к нему так близко. И я предала его, Кэти, чтобы спасти мир.

Я боролась, чтобы остаться во сне. Я чувствовала, как возвращаюсь в реальность.

— Вы говорили, что я предам Томо. Вы это имели в виду?

— Зеркало показывает правду, — сказала она. — Камень наносит метку. Меч всех спасает. Три сокровища Саншу но Джинги отмечают путь.

— Но Томо — не Тсукиёми, — заявила я. — Нам нужно лишь успокоить в нем чернила. Он не считает мир прогнившим. Так думает Джун, — солнце ослепляло, окрашивало зеленый бамбук в белый цвет.

— Такахаши Джуна нужно остановить, — согласилась она, отдав мне Магатаму. Гладкая поверхность камня была холодной. — Сокровища принесут ему судьбу Сусаноо. Его наследники не будут править. Как и Тсукиёми.

— Но Томо этого и не хочет. Он не такой.

— Монстр на привязи остается монстром, — сказала Аматэрасу, и голос ее подхватило эхо голосов, принесенных ветром. — Ты должна убить его, пока он не вспомнил себя. Пока не стало поздно. Пока он не ощутил голод. Предай его. Убей его.

— Нет! — закричала я голосам, свет окружил меня, и я увидела, как утреннее солнце заглядывает в окно моей спальни.

* * *

Я ясно помнила сон. Он не исчезал, хотя я была занята многими делами. Другие сны становились размытыми, воспоминания путались, но не в этот раз. Этот сон я помнила во всех подробностях.

Сузуки-сенсей на уроке писал на доске уравнение за уравнением, но я поймала себя на том, что черчу сокровища на полях тетради. Зеркало показывает правду, так она сказала. Камень ставит метку. Меч спасает всех. Саншу но Джинги отмечают путь. Если он был безнадежным, зачем Аматэрасу дала сокровища Джимму? Все это время потомки Тсукиёми как-то выживали. Конечно, у некоторых конец был печальным, но они не умирали подростками. Они не разрушили мир.

Может, зеркало, меч и камень могли как-то воздействовать. Я смотрела на свои рисунки, не зная, стоит ли их зачеркивать. Я осторожно провела пальцем по мечу, проверяя, не стал ли он острым, но чувствовала лишь гладкую холодную бумагу. Но зеркало сработало: я заглянула в него и увидела краешек своего глаза. Я занесла над зеркалом ручку, глядя, как она отражается черно-белой на бумаге. Страшно. Я заполнила зеркало чернилами, зачеркивая его.

Телефон завибрировал в сумке. Я огляделась, чтобы убедиться, что никто не услышал. Юки заметила и закатила глаза. Сузуки-сенсей все еще старательно переписывал примеры с листка на доску, рукава его рубашки были покрыты пылью желтого мела. Я вытащила телефон из сумки, он задрожал у меня в руке.

Сузуки-сенсей услышал в этот раз и обернулся. Я сунула телефон под тетрадь, молясь, чтобы он не заметил.

— Простите, сенсей, — сказал Танака, Сузуки перестал разглядывать класс, посмотрев на него. — Я жду звонок от родителей.

— Это подождет до перемены, Танака, — сказал Сузуки.

— Да, сэр, — сказал Танака. Он вытащил из сумки белый телефон, который выключил, устроив целое представление. Сузуки повернулся к доске.

Я судорожно выдохнула, а Танака обернулся и подмигнул мне. Я подмигнула в ответ, все же у меня были лучшие друзья на свете. Я напомнила себе принести ему завтра его любимые онигири из комбини.

Я подождала немного и осторожно вытащила телефон из-под тетради. Сообщение от Томо, уже не удивительно.

«Я знаю, что делать. Встретимся у ворот в обед». Томо.

Я спрятала телефон в сумке и попыталась сосредоточиться на математике. Он знал что делать? Он понял, как остановить Тсукиёми? Должен быть другой способ. Должен.

Когда прозвенел звонок на обеденный перерыв, я схватила пальто, быстро переобулась и выбежала к вратам.

Он уже ждал там, челка закрывала глаза, велосипед был прислонен к стене.

— Что нам делать? — спросила я, но он покачал головой.

— Не здесь. Едем в закусочную на станции, — он указал на место на велосипеде, и я села, обхватив его за пояс, а он сорвался с места, крутя педали.

— Потому что там шумно, и нас никто не услышит? — спросила я.

— Нет, потому что я голоден и хочу бургер.

Не удивительно.

Мы устроились в закусочной, и Томо заговорил, когда откусил огромный кусок своего бургера.

— Мне приснилось… — он вытер рот рукой. Я скривилась и передала ему салфетку, он улыбнулся. — Что, не нравятся пещерные люди?

— Говори, а не разбрасывайся едой, — сказала я, он закатил глаза. — Мне тоже снился сон.

— Со мной говорила Аматэрасу, — сказал он. — Ярче сна у меня не было. Что-то все же прояснилось.

Я удивленно смотрела на него.

— Она говорила и со мной, — я попробовала бургер с терияки и кукурузой.

— Усо, — сказал он. — Странно. Зато мы можем быть на верном пути. Она сказала, что нужны сокровища, чтобы остановить Тсукиёми.

— Что-то… похожее она сказала и мне, — отозвалась я, не зная, что еще Аматэрасу поведала Томо. Сказала ли, что я его предам? Я замешкалась. Больше никаких секретов. — Томо?