Я сел за руль "остина-хили" и поехал домой. Занималась заря, и глухие удары молотка в моем черепе извещали о неминуемой мигрени.

Усталым жестом я повернул ключ в двери, открыл ее и вошел в квартиру. Гостиная была освещена. Я споткнулся о чей-то чемодан и растянулся во весь рост.

Осторожно поднял голову и увидел еще шесть чемоданов, сваленных у входа, и тоже, к сожалению, не моих. Поднялся на ноги и обнаружил на диване норковую шубу. У меня отвисла челюсть, когда я увидел серебряную блондинку, медленно выныривающую из меха.

– Вы очень поздно возвращаетесь!
– заявила она тоном упрека.

Я грозно посмотрел на нее.

– Меня впустил сюда сторож, - продолжала она агрессивно.
– Он сказал, что одной больше, одной меньше, какая разница.

– Что вам тут надо?

– Я боюсь репортеров и еще больше Кента. У меня нет другого места, где я была бы в безопасности.

– Почему вы думаете, что со мной вы в безопасности? Это оскорбление для моей репутации!

– Я не об этом, - возразила она.
– Я хотела сказать о настоящей безопасности.

Голова у меня разламывалась.

– Ладно, - сказал я.
– Вы умеете готовить?

Она недоверчиво уставилась на меня:

– Что вы хотите сказать?

– Можете вы хоть кофе сварить?

– Я могу приготовить мартини, - простодушно ответила она.

– Попытайтесь сварить кофе. Это очень просто, уверяю вас.

– Если вы так говорите...

Она встала и сняла свою норку. На ней был все тот же пестрый свитер и золоченые плавки. Но я желал только одного - чтобы она принесла мне чашку кофе.

Я еле добрался до спальни, взял пижаму и халат и отправился в ванную, где минут десять стоял под горячим душем. Ледяной душ хорош для людей с остроконечным черепом. Я вытерся, надел пижаму и халат и вернулся в гостиную.

Тони приготовила кофе и поставила на стол. Я взял полную чашку и стал осторожно тянуть по глотку.

– Неплохо, - вынужден был я признать.

– Если мне можно здесь переночевать...
– начала она.
– Я заказала билет на самолет в Лас-Вегас на утро, на 9.30. Я не помешаю вам.

– Ладно, - сказал я, - но я лягу на кровати!

Ее постоянно удивленный взгляд стал еще более удивленным.

– Конечно! Я не какая-нибудь недотрога, лейтенант.

Я и не думала даже, что вы будете спать на полу.

Видимо, подействовал кофе, но моя мигрень прошла.

Глава 12

– Милая, - сказал я, тяжело ворочая языком, - что-то должно случиться - звонят колокола.

Я немного стряхнул с себя сон и наконец понял, что звонит телефон. Я вылез из кровати, ощупью добрался до гостиной и взял трубку.

– Мадам, - сказал я, - у нас семьдесят тысяч последних резиденций, расположенных на пяти гектарах в "Мирных пастбищах". Если бы мы положили вашего мужа в такое место, которое ему не подходит, я был бы в отчаянии. Вы хотите, чтобы его выкопали?

На другом конце провода раздался серебристый смех.

– Лейтенант, - сказал сладостный женский голос, - ваши шутки дурного вкуса!

– Я чувствую себя дурно, выгляжу дурно и знаю это, - сказал я.
– Кто у телефона?

– Я думала, что вы узнаете меня по голосу.
– Она, видимо, была слегка разочарована.
– Это Паула Рейд. Могу ли я увидеться с вами в течение дня? Это очень важно.

– Это можно осуществить. С утра я должен быть в комиссариате - писать мои показания. Не можем ли мы встретиться после обеда?

– Чудесно. Здесь это в настоящее время нереально.

Может быть, где-то в другом месте?

– Приезжайте ко мне, - сказал я, надеясь, что она перестанет наконец ходить вокруг да около.

– Прекрасная идея, - с жаром подхватила она.
– Когда вам удобно, лейтенант?

– - Если в четыре часа?

– Идет, сегодня в четыре. До свидания.

Я услышал легкий щелчок. Она повесила трубку.

– Что она хочет у меня выклянчить?
– спросил я громко, ощупывая небритый подбородок, повесил трубку и пошел в ванную.

Я совсем забыл, что теперь я должен смотреть, куда ставлю ногу: через секунду я опять оказался на брюхе.

Я тяжело поднялся и сосчитал: семь чемоданов; они валялись на полу, как и вчера.

Дверь ванной слегка скрипнула, и оттуда вынырнула Тони. На ней было одеяние, модное в этом году в турецких банях: полотенце. Полотенце было маленькое, а Тони большая.