Г о р е л о в. Шалю с детства.

Р а к и т и н. Говорят, ваши картины профессиональны, почему же так пренебрежительно говорите о своем увлечении?

Г о р е л о в. Потому что для меня прежде всего штурвал самолета, а краски, кисти — потом, на досуге.

Р а к и т и н. Что ж, довольно логично. Вы хотели бы перейти на другую технику?

Г о р е л о в (взволнованно). На другую? А разве для этой техники я уже не подхожу? Товарищ генерал, я больше никогда не нарушу режим полета. Я люблю самолет, который испытываю. Скорость машины, на которой я сейчас летаю, самая высокая.

Р а к и т и н. Есть и повыше.

Г о р е л о в. Какая же?

Р а к и т и н. Одиннадцать километров в секунду.

Е р м а к о в. Вторая космическая…

Р а к и т и н (Ермакову). Вот теперь мы начинаем понимать друг друга. (Горелову.) Я приехал, чтобы подобрать кандидата в отряд летчиков-космонавтов, и не тороплю с ответом. Возможно, это предложение вам не по душе?

Г о р е л о в. Что вы, товарищ генерал… Это же мечта… самая заветная… Только я и думать не мог, что я, то есть нет, что вы… Гордей Васильевич, это же моя мечта!.. Совсем запутался, простите, товарищ генерал.

Р а к и т и н. Космонавт должен всегда владеть собой.

Г о р е л о в. Я еще не космонавт, товарищ генерал.

Р а к и т и н. Верно, но считаю, что вы дали согласие? Передумывать не будете?

Г о р е л о в. Нет, товарищ генерал…

Р а к и т и н. Тогда свободны. Свободны до особого распоряжения.

Г о р е л о в. Слушаюсь. (Уходит.)

Р а к и т и н. Вот видишь! Во-первых, была у него мечта, а во-вторых…

Е р м а к о в. Что «во-вторых»?

Р а к и т и н. Во-вторых, я привез с собой распоряжение отозвать из летной испытательной части полковника Ермакова капитана Горелова Алексея Павловича…

Е р м а к о в (прерывая). Старшего лейтенанта!

Р а к и т и н. Капитана Горелова для направления его в отряд летчиков-космонавтов. Понятно?

Е р м а к о в. Понятно… А все же ты, Сергей Степанович, дипломат…

Р а к и т и н. Служба, Гордей Васильевич, служба такая.

Е р м а к о в. Украл у меня Алешку!

З а н а в е с

Номер в гостинице. Две койки. Столик. У б и й в о в к спит на одной из кроватей. За дверью на балконе слышится музыка.

У б и й в о в к (просыпается). Хлопче… (Видит, что вторая койка пуста, прислушивается, встает и открывает дверь на балкон.)

Врывается бодрая мелодия.

Ого-го-го! Мей брей, о це да! Такэ, такэ, мий гарный парубок. Кругом пекло, а вы еще и физкультурой плюс к тому занимаетесь! И каждый день так?

Г о л о с Г о р е л о в а. По пять раз…

У б и й в о в к. О це да! А я только в приказные часы этим физо занимаюсь. А зачем оно вам в таком объеме? Мабуть, на чемпионат по гимнастике собираетесь, а?

Г о л о с Г о р е л о в а. Да нет, не собираюсь. Просто — в форме надо себя держать.

У б и й в о в к. В форме? Да вы что, располнеть боитесь? У вас же талия, как у поручика Лермонтова на гравюре девятнадцатого века.

Г о л о с Г о р е л о в а. Пару килограммов все же согнать надо.

У б и й в о в к. Гм… Не угадал про гимнастику; возможно, но боксу выступать готовитесь?

Входит Г о р е л о в.

Г о р е л о в. Точно… В легком весе.

У б и й в о в к. В столовой были?

Г о р е л о в. Был.

У б и й в о в к. Препаршивенькая… Вот гарнизонная столовая — это, я вам доложу, да… Дивчины-официантки ну все как на подбор. Краля на крале. В очи заглянешь — аж дрожь берет, и никакого бифштекса тебе на надо.

Г о р е л о в. Я больше бифштексами интересуюсь.

У б и й в о в к. Каждому свое — так даже в библии вроде законспектировано… Вот мы тут балакаем про то да се, а познакомиться и не успели. Кто вы есть, я не ведаю. А про себя точно сформулирую: военный летчик Григорий Убийвовк. Можно и Гриньком кликать. Гоняю самолеты по всей стране. Иногда и за кордон, а сюда, в чертову дыру, Степновск, пригнал двухместный тренировочный. Обратно четырехтурбинный экземпляр погоню, на завод: движки почти весь ресурс выработали.