Г о р е л о в. Далеко гнать?

У б и й в о в к. Тысчонки три по прямой.

Г о р е л о в. А если ресурс кончится?

У б и й в о в к (зевнув). Так тут степь да степь кругом, а я летчик первого класса.

Г о р е л о в. Разве такую махину посадишь?

У б и й в о в к. Когда припрет, так посадишь.

Г о р е л о в. Бывало?

У б и й в о в к. Всякое.

Г о р е л о в. И как?

У б и й в о в к. Жить захотелось, когда шасси выпускал, а вот теперь балакаю с вами.

Г о р е л о в. Чудной вы, майор.

У б и й в о в к. Постойте, хлопче, я про себя все как на духу, а вы? Что можете сказать в свое оправдание?

Г о р е л о в. Авиатор, такой же, как все… Зовут Алексей.

У б и й в о в к. Все?

Г о р е л о в. Ага.

У б и й в о в к. Темните, капитан. Авиатор — понятие широкое, а я люблю конкретику: Чем занимаетесь, гарный парубок?

Г о р е л о в. В особой группе. Лечу под Москву, да вот здесь по некоторым обстоятельствам застрял.

У б и й в о в к. В особой группе, куда ни ткнись, все особое: в столовой особый зал, в Доме офицеров особо, на первом ряду… Хм… Шоб мои очи повылазили, колы я ими не бачил на вашей тужурке значка летчика второго класса. Вы же пилотяга, а значит, мне коллега, мий гарный парубок. Слухай, вечерком сообразим?

Г о р е л о в. Чего?

У б и й в о в к. Понимаешь, какое дело — сорок годков стукнуло, а я в этой дыре торчу, и нема никого знакомых…

Г о р е л о в. Не могу. Завтра предстану перед медициной. Обследование…

У б и й в о в к. Ай как же тебе не повезло! Медики — люди коварные. Перед обследованием сам за неделю в рот не беру… А жаль.

Г о р е л о в. Ну, поздравляю и желаю успеха… А может, на речку?

У б и й в о в к. Не… Иди купайся, а я напарника пошукаю — отметить круглую дату.

Горелов уходит. Убийвовк достает из чемодана бутылку и настольное зеркальце. Чокается со своим отражением, пьет. Включает транзисторный приемник, находит романс «Я встретил вас, и все былое…». Грустит. Затемнение. Из затемнения доносятся голоса.

Г о л о с А н н ы С е р г е е в н ы. Уйдите, товарищ майор! По-хорошему вас прошу. Ну что с вами делать? Неужели посторонних на помощь звать?

Г о л о с У б и й в о в к а. Та не надо, золотце, не надо никого звать, коханая моя дивчина. Ведь сорок годков мне сегодня стукнуло. Разреши хоть в щечку!

Слышен звук пощечины. Входит Г о р е л о в.

О це влепила! Отметил круглую дату! Только я все одно не отступлю. Еще не было таких крепостей, чтобы Убийвовку не сдавались!

Г о р е л о в. Что тут происходит? (Зажигает свет.)

А н н а С е р г е е в н а стоит у окна. У б и й в о в к рядом.

У б и й в о в к. А-а, капитан объявився. Идите гуляйте дальше, гарный парубок. Я тут с королевой красоты балакаю.

Г о р е л о в (улыбнувшись при виде растрепанного Убийвовка). Оставьте в покое женщину, майор.

У б и й в о в к. Что?! (Удерживает Анну Сергеевну, которая хочет уйти.) Капитан, мей брей… Полегче на виражах…

Г о р е л о в. Еще раз повторяю… Оставьте…

У б и й в о в к (прерывая). А то что будет? Коменданта, может, позовешь?

Г о р е л о в. Нет. Сам управлюсь.

У б и й в о в к. Ты?

Г о р е л о в. Да, я.

У б и й в о в к. А это видал? (Закатывает рукав рубашки, выжимает мускул, потом показывает кукиш.)

Г о р е л о в. Примите холодный душ, майор!

У б и й в о в к (очнувшись). Ох, до чего же я дурной… до чего дурной… (Уходит.)

Г о р е л о в. Простите его, пожалуйста, не расстраивайтесь. Ну выпил человек лишнее…

А н н а С е р г е е в н а. А я и не расстраиваюсь и не очень злюсь. Позвонил ко мне и сказал: «Есть жалоба». Зашла, а он предложил чокнуться с ним за сорокалетие, заговорил об одиночестве, понес всякую чепуху… Потом выключил свет и полез целоваться. Слабый он человек.

Г о р е л о в. Майор?! Летчик первого класса… Такие махины водит!

А н н а С е р г е е в н а. Летчик он, может, и хороший, а человек? Был бы сильный, не потянулся за мимолетной лаской. Лучше прекратим этот бесполезный разговор.