З а н а в е с

Квартира № 13 в Звездном городке. На диван брошена шинель. Около стола чемодан, на нем сидит С в е т л а н а. Р я з а н о в у окна. Звонок в дверь.

Р я з а н о в (оборачивается). Войдите!

Входит Г о р е л о в.

Г о р е л о в (ставит чемодан). Извините.

Р я з а н о в (засунув руки в карманы, бесцеремонно разглядывает Горелова). А-а, новый искатель счастья прибыл?

Г о р е л о в. Почему искатель?

Р я з а н о в. Да по той простой причине, что теперь каждый летчик, только помани его пальцем, готов бежать в космонавты, полагая, что будет немедленно запущен в космос… Запущен… Но вам, дорогой искатель, выпал несчастливый номер. Уверяю вас, в этой квартире вы не найдете ни пера жар-птицы, ни маршальского жезла. Да, да, это уже проверено. Не забывайте, капитан, она тринадцатая.

С в е т л а н а. Не надо, Слава…

Г о р е л о в. А я этого числа не боюсь, в приметы не верю, и мне лично даже везет… Буду рад, если полечу в космос тринадцатого, майор.

Р я з а н о в. В космос! До него ой-ой как далеко!.. Такого может и не наступить в вашей юной жизни. Вам, пришедшему на мое место, не помешает знать!

Г о р е л о в. На ваше?

Р я з а н о в. Впрочем, какое это имеет значение…

Г о р е л о в. Неясно, к чему такой разговор.

Р я з а н о в. Вы, конечно, тут ни при чем. (Протягивает руку.) Вячеслав Рязанов. Можете Славой называть…

Г о р е л о в. Алексей Горелов.

Р я з а н о в. Сию кабину (показывает на комнату) оставляю в беспорядке, но казенная мебель налицо… Кран горячий, кран холодный в исправности — извольте мыться! Ну а насчет причины, почему покидаю эти хоромы, тоже выскажусь в двух словах. Вам полезно будет знать, что не все достигают цели.

С в е т л а н а. Не надо, Слава, хватит переживать! Я очень тебя прошу! (Встает, подходит к окну.)

Р я з а н о в. Света, помолчи. (Горелову.) Садись!

Горелов садится на диван рядом с Рязановым.

Есть, Горелов, такая штука — космической медициной именуется… Ей плевать на вашу эрудицию или на ваши затаенные мечтания, какими бы высокими и светлыми они ни были… Она, милый мой, беспощадна в своей объективности. И вот короткое заключение: повышенная чувствительность кожи делает майора Рязанова неспособным переносить условия космического полета. Вот так. Коротко и ясно. И все мечты фьюить…

С в е т л а н а. Слава, ты сомневаешься, что не найдешь себя в жизни? Стыдись! Ты же прекрасный летчик. Думаешь, я буду меньше тебя любить потому, что ты не полетел в космос? Кем бы ты ни был, ты для меня самый дорогой человек на свете. Я верю в тебя, Славка!

Р я з а н о в. Спасибо, Света. Ты всегда добрые слова находишь. Пилотом я был неплохим, восстановлю летные качества и еще рвану… ракетоносец-перехватчик оседлаю… и никаких центрифуг! (Горелову.) У нас еще кое-какие дела в хозчасти… Чемодан пока оставлю, не возражаешь?

Г о р е л о в. О чем речь!..

Р я з а н о в. Пошли, Света!

Рязанов и Светлана уходят. Горелов взволнованно бродит по комнате, затем начинает устраиваться. Стук в дверь. Входят Б ы с т р о в, С е в е р ц е в и Т а р а с е н к о со свертками. Они делают вид, что не замечают Горелова.

Б ы с т р о в. Вторгайтесь! Скатерть-самобранку расстелить! (Указывает на магнитофон.) Музыку туда! (Кивает на Горелова.) Полюбуйтесь. Хорош? (Тихо Северцеву, который расстилает скатерть.) Ты хоть этикетку-то оторвал с магазинной ценой? (Горелову.) Что? Не доходит? Вот чудак человек! Сразу видно, насколько глубоко в нем сидит провинциальное воспитание. А где же нюх, летная интуиция?

Г о р е л о в. Я действительно ничего не понимаю, товарищ майор.

Б ы с т р о в. Отставить! Здесь уставное обращение неуместно. Дома, вне службы, мы называем друг друга, как и в авиации, просто «ребята» или по именам. Я, например, Володя, Владимир Быстров. (Показывает на Северцева.) Это инженер-космонавт Андрей Северцев.

Горелов подходит к Северцеву и здоровается.

Т а р а с е н к о (подходит к Горелову). Михаил.