Г о л о с Г о р е л о в а. Высота девятьсот метров… Приказ выполнить не могу. Высота пятьсот… Иду на посадку. Обеспечьте полосу…

Слышны звуки сирены, шум санитарной машины и — тишина. Тот же командный пункт. Стемнело. За окнами звезды. Ермаков за столом. Рядом — Станислав Леонидович. Звонит телефон.

Г о л о с д е ж у р н о г о. Вас, товарищ командир, срочно.

Ермаков снимает трубку.

Г о л о с г е н е р а л а. Полковник Ермаков?

Е р м а к о в. Слушаю, товарищ генерал.

Г о л о с г е н е р а л а. Что там у вас происходит?

Е р м а к о в. Во время испытания нового истребителя летчик Горелов…

Г о л о с г е н е р а л а. Я в курсе вашего ЧП. Наказали?

Е р м а к о в. Горелов не виноват, товарищ генерал. Запрета идти на три тысячи он не получал.

Г о л о с г е н е р а л а. А почему он не подчинился вашему приказанию?

Е р м а к о в. Горелов спас машину. Он проявил большое мужество, товарищ генерал.

Г о л о с г е н е р а л а. За такое мужество надо наказывать. Какие приняли меры? (Пауза.) Он сейчас в госпитале?

Е р м а к о в. Да, товарищ генерал.

Г о л о с г е н е р а л а. Понятно. И все же придется разобраться во всей этой истории. До свиданья.

Е р м а к о в (положив трубку). Се ля ви, как говорят французы.

С т а н и с л а в Л е о н и д о в и ч. Знаете, уважаемый Гордей Васильевич, в этом деле имели место две ситуации…

Е р м а к о в (прерывая). Две, говорите? Эх, Станислав Леонидович, что касается меня, то во всем происшедшем я усматриваю только одну ситуацию.

С т а н и с л а в Л е о н и д о в и ч. Какую же?

Е р м а к о в. Получу по шее от начальства.

С т а н и с л а в Л е о н и д о в и ч. Насколько я понимаю, Гордей Васильевич, шея у вас довольно крепкая.

Е р м а к о в. Вот только на эту ситуацию и надеюсь.

З а н а в е с

Палата в госпитале. Г о р е л о в углубился в шахматную партию. Неподалеку хлопочет С а н и т а р к а.

С а н и т а р к а (тихо). Сок гранатовый… будете?

Г о р е л о в. Нет. Унесите, пожалуйста.

Входит Ш у м и л о в.

С а н и т а р к а. К Горелову?

Ш у м и л о в. Ага. Как он?

С а н и т а р к а. Молодцом. Только…

Ш у м и л о в. Что «только»?

С а н и т а р к а. Задумчив больно. В шахматы сам с собой играет. Видать, тоскует. Наш доктор говорила, ему друзья нужны как воздух.

Ш у м и л о в. Ему воздух нужен… Это его жизнь.

Г о р е л о в (отрывается от шахмат). Кого я вижу! Саша Шумилов собственной персоной… Проходи, проходи…

Шумилов садится около Горелова. Санитарка уходит.

Ш у м и л о в. Вот тебе сок гранатовый, говорят, чудо как помогает.

Г о р е л о в. От чего? От ушибов, что ли?

Ш у м и л о в. Ну, черт его знает, от чего, но помогает… (Ставит бутылки.) Самочувствие?

Г о р е л о в. Отличное.

Ш у м и л о в (показывает на доску). Доиграем? Блиц…

Г о р е л о в. Давай.

Делают несколько ходов.

Ш у м и л о в. Шах, дорогой…

Г о р е л о в. А мы закроемся.

Ш у м и л о в. Еще разок…

Г о р е л о в. Поспешили, товарищ майор. (Переставляет фигуру.) А ну-ка убирайте свою прелестную королеву!

Входит А г е е в со свертком в руке.

А г е е в. Привет! Опять шахматы? Ну, кто у вас Спасский, а кто Фишер?

Ш у м и л о в. Не мешай, Агеев! Тут такое положение…

А г е е в. О-хо-хо! (Садится на койку.)

Ш у м и л о в. Больно оглушительно зеваешь. Недоспал, что ли?

А г е е в. Скорее наоборот. Под дождичек минуток пятьсот отхватил. А какой сон пикантный приснился, братцы, до сих пор забыть не могу! (Горелову.) Сок гранатовый притащил, говорят, лучшее средство… (Ставит бутылки.)