— Да.

Лиам не задумался ни на секунду, прежде, чем ответить.

— А можно ещё вопрос? — поинтересовалась я.

— Можно и не один.

Я улыбнулась и, почувствовав, что щёки покрываются румянцем, опустила глаза вниз.

— Почему ты доверяешь человеку, который сделал из тебя … Ну …

Попытка подобрать нужное слово провалилась, а “оборотень” почему-то пришло в голову слишком поздно. Лиам остановился на месте, и я заметила эти лишь тогда, когда оказалась на достаточном от него расстоянии. Развернувшись, я увидела, что он смотрел себе под ноги, ковыряя носком ботинок асфальт.

Я замерла на расстоянии пяти метров от Лиама, поджав губы.

— Прости, — шепнула я.

Я знала, что даже если я скажу это практически беззвучно, он услышит меня. Сделав шаг навстречу, а затем ещё один, я снова остановилась и добавила:

— Ты не монстр. Я даже не думала думать об этом. Прости, пожалуйста.

Лиам поднял на меня глаза и как-то неоднозначно пожал плечами.

— А кто я? Оборотень? А разве оборотни не монстры?

Я окончательно сократила внезапно образовавшееся расстояние между нами и остановилась, размышляя о том, не будет ли это слишком, если я обниму его.

— Монстры. И банши тоже. И кицунэ, и все остальные из того списка. Но не в этом суть, Лиам, потому что самое главное не то, кем ты видишь себя, а то, кем видят тебя люди, которым ты дорог. Поверь мне, твоим друзьям плевать на то, что когда ты злишься, у тебя вырастают когти и шерсть, потому что они любят тебя за доброту, заботу и за помощь, которую ты всегда готов предложить. Они любят Лиама, и им плевать на твою “другую”, — я изобразила пальцами кавычки, — сторону.

Лиам улыбнулся. Это была быстрая и маленькая улыбка, перерастающая в широкую, от уха до уха.

— Ну вот, улыбаешься, — констатировала я. — Значит, ты не злишься?

Лиам покачал головой.

— Я верю Скотту. Он говорит, что мы справимся. А это значит, что действительно всё будет хорошо.

Лиам снова забрался на бордюр и принялся шагать по нему и раскачиваться, словно маятник.

— Лиам? А можно ещё вопрос? — вместо ответа он рассмеялся, и я посчитала это за знак согласия. — Можно я возьму тебя за руку?

Я спросила, но действовать всё не решалась. И тогда Лиам сам протянул мне свою руку — так легко и непринуждённо, словно делал это уже не в первый раз.

И в момент, когда его пальцы коснулись моих, когда они легонько, практически незаметно, сжали мою ладонь, я поняла, насколько сильно мне нравится Лиам Данбар — оборотень, который абсолютно точно не похож на монстра.

***

Отчего именно я проснулась — сказать сложно, потому что и ужасный запах пота и гари, ударивший в нос, и неожиданно яркий свет костра, бьющий по глазам даже сквозь закрытые веки, и мои собственные руки, связанные точно над головой, и ноги, пальцами которых я едва ли доставала до земли, и кожа, покрывающаяся мурашками от того, что на мне не было никакой одежды, кроме тонкой сорочки, в которой я легла спать накануне — всё это обрушилось на меня практически одновременно, и я бы закричала во всё горло, и не как банши, а как просто перепуганная до чёртиков девчонка, если бы не заклеенный чем-то рот.

Слёзы тут же брызнули из глаз. Я не понимала, где нахожусь — всё вокруг кружилось и плыло, словно я смотрела на мир через дешёвый калейдоскоп.

Но было кое-что, о чём я знала точно — это был не сон.

Это была реальность.

Комментарий к // captivity

http://vk.com/club75865569 <3

========== // salvation ==========

Я слышала слишком отчётливо, как рвётся чужая плоть, словно хлопковая рубашка, когда мачете человека в чёрном разрезало тело девушки, висящей в паре метров от меня. Это был уже третий человек, и я до сих пор не понимала, почему наёмник оставлял меня в живых, методично расправляясь со всеми остальными.

Когда глаза привыкли к полумраку, и я перестала плакать и огляделась, то поняла, что нахожусь в каком-то подвале, а жёлтое пятно, которое я поначалу приняла за костёр, являлось солнечным светом, льющимся из крохотного окошечка прямо над потолком. Я дёргалась, выворачивала и выкручивала свои руки в попытке хотя бы ослабить верёвки вокруг кистей и лодыжек, но ничего не получалось, и тогда мне приходилось просто продолжать дышать спёртым воздухом и молча плакать, ощущая на губах привкус клея от скотча, которым был заклеен мой рот.

Этот Ад длился больше двадцати четырёх часов.

Теперь, когда солнце заходило уже второй раз за всё моё пребывание здесь, а, точнее, непонятно где, я смотрела на то, как мужчина в чёрном пихал располовиненные тела в мешки, словно какой-то мусор. Я не знала, куда он уносит их потом, когда исчезает за скрипучей дверью, располагающейся вне моего поля зрения, но предполагала, что он никогда не убивал там, где тела находила полиция — расправляясь с ними в более интимной обстановке, он выходил ночью в город и развешивал их там, где не составляло труда их отыскать.