— Вот так?

Лиам охнул и протянул было руку, чтобы коснуться, но я отдёрнула свои прочь, потому что знала, насколько это будет больно.

— Нужно ехать, — тихо сказал Скотт.

— Куда?

— В ветлечебницу.

— Что? — переспросила я, но в ответ Скотт лишь коротко кивнул. — Я не могу выйти на улицу в пижаме!

— Хочешь, я дам тебе свою толстовку? — спросил Лиам и, не дождавшись моего ответа, принялся стягивать с себя кофту приятного мятного цвета, которая уж слишком выгодно оттеняла его чистые голубые глаза.

— Можешь ты … пожалуйста? — я не успела договорить, потому что Лиам и сам всё понял: он накинул свою толстовку мне на плечи. — Спасибо.

***

Мы сели в машину и сразу же тронулись с места. Я повернулась к окну и всю дорогу не отрывала взгляд от мелькающих и быстро сменяющихся пейзажей. Все мысли были заняты лишь одним человеком — Лидией. Её руки тоже обожжены, а это значит, что вчера ночью мы вместе ушли из своих домов и встретились в месте, где было много огня.

Или был пожар.

— О Господи, — выдохнула я слишком громко.

Скотт резко дал по тормозам, отчего я налетела на переднее сидение, на котором сидел Лиам.

— Что случилось? — оба юноши обернулись на меня.

А я не могла выдавить и слова.

Всё выяснилось слишком резко, словно по щелчку, стоило мне только попытаться составить логическую цепочку вчерашних событий. Это не походило на сознательные воспоминания человека, который был в трезвом разуме — всё наоборот было как в тумане.

Огромное поле. Трибуны. Софиты, которые когда-то в прошлом освещали лица игроков в лакросс, и мешок, подвешенный за железную перекладину. Но при близком рассмотрении я понимаю, что это и не мешок вовсе — тело. Точнее, его верхняя половина. А в двух метрах левее, привязанная за пальцы, висит нижняя его часть. Это девушка, я могу различить это по длинным светлым волосам, которые вспыхивают первые, когда неизвестный человек, чьего лица я не вижу, подносит к её голове что-то, напоминающее факел.

И тогда я кричу — не здесь и сейчас в машине у Скотта, а там, в воспоминаниях, кричу громко, словно это меня убивают; кричу так, что замолкаю лишь когда в лёгких кончается воздух.

И тогда этот человек уходит, даже не повернувшись в мою сторону. Он уходит, поджигая по дороге и другую часть тела бедной девушки.

Я даже не думаю о том, чтобы попробовать его остановить — я слишком труслива и слишком самолюбива для этого. Спустя некоторое время, то, которое я провожу, не сводя взгляда с горящего тела, приходит Лидия. И уже вместе мы идём к огню, шагая босиком по сырой траве.

А затем мы принимаемся тушить его. Голыми руками.

— Школа, — я трясла головой, пытаясь вернуться в настоящее. — Поле для игры в лакросс.

— Что там?

— Убийство. Ночью там было убийство, и я была там … Я видела его … Он поджёг девушку.

— Что будем делать? — Лиам глянул на Скотта.

Тот снова завёл машину, переведя свой хмурый взгляд вперёд.

Он ответил лишь по прошествии пары минут, когда мы успели миновать один квартал.

— Нужно позвонить шерифу.

— Кажется, уже не надо, — поправила я и ткнула пальцем в стекло.

Школа только начинала виднеться за поворотом, но звуковая сигнализация полицейских машин уже была слышна отчётливо громко. Не прошло и недели с тех пор, как они опрашивали студентов по поводу тела мальчика по имени Рид, чью фамилию я не запомнила, и вот опять: напуганные школьники вжимают головы в плечи и трясутся, словно листья на ветру, отвечая на вопросы помощников шерифа.

Я понимала каждого из них — столкнуться с прекращением жизни лицом к лицу — такое способен перенести не каждый.

Например, я. Я не смогла.

— Мы не остановимся? — поинтересовался Лиам, когда мы проехали мимо школы дальше по прямой.

— Думаю, и без нас тут неплохо справятся. Это их работа, — ответил Скотт. — А нам нужно поскорее добраться до ветлечебницы. Как твои руки, Лиз?

Отвлечённая воспоминаниями, я совсем забыла про ладони, но как только Скотт напомнил о них, я снова почувствовала ноющую боль.

— Не очень. Как и я сама.

***

У меня не было домашних животных, и потому я никогда не была в ветлечебнице. Но Скотт сказал, что Дитон не совсем уж и врач, по крайней мере, ветеринарный.

— Так вы, значит … Колдун? — спросила я, когда мужчина осторожно промазывал мои пальцы чем-то зелёным.

Это средство охлаждало кожу, но пахло отвратительно.

— Я ветеринар, — Дитон невозмутимо улыбнулся.

Лидия сидела рядом, её руки уже были покрыты этим магическим средством. Она рассказала мне, что тоже вспомнила поле: то, как мы пытались потушить огонь голыми руками, совершенно не чувствуя ни жара, ни боли.

Однако, после этого я была единственной, кто отправилась домой.