Дети. Милые мои дети. Как же я вами гордилась. Как же я вас любила. Я смотрела, как вы растёте, как познаёте мир. Я вырастила вас, отдав всю себя настолько, насколько успела.

Эйприл… мой милый, вечно взъерошенный воробушек. Маленький гений. Я могла часами слушать истории, которые ты мне рассказывала. Как же ты мне напоминаешь Эда. Ты ни на миг не можешь усидеть на месте. Весёлая фантазёрка с любопытным блеском в глазах, изумлённо взирающими на мир.

Ричард… Ричи. Сыночек. Такой серьёзный, но невероятно добрый малыш. Как и сестрёнка, ты очень любишь сказки. Какой восторг в твоих глазах, когда ты слушаешь волшебные истории, которые мы тебе рассказывали. И как ты практически светишься, сочиняя с Эйприл свои сказки. Порой я задаюсь совершенно недопустимыми вопросами и от всей души надеюсь ошибаться. Потому как если опасения подтвердятся, то я вообразить боюсь, какой опасности ты можешь подвергнуться. Но ты сильный, малыш. Я верю в это.

Хьюго… Маленький бедокур, копия моего старшего брата. Я вижу в тебе маленького Сириуса и вспоминаю, насколько он был невыносим. Вспоминаю, как мне порой его не хватает. Порой благодарна небу за то, что ты не стал такой же занозой в ненужном месте, как он. Вспоминаю, что ты сын одной из трёх, кто был чист сердцем. Мой добрый и открытый племянник.

Ремус. Спасибо тебе. Большое спасибо. Ты подарил мне свет тогда, когда я почти погрузилась во тьму. Ты сделал меня счастливой. Да, за эти три года у нас всё было не так гладко, но я всё равно тебе невероятно благодарна. Ты был со мной. И я была счастлива.

Я знала, что моё время на исходе. Я наслаждалась каждым днём, что проводила с вами. Боги, как бы я хотела ошибиться. Как бы я хотела, чтобы всё сложилось совсем иначе. Но в глубине души я всегда знала, что этот день настанет. Что слова, сказанные в синей мгле окажутся пророческими.

Сегодня тридцатое июля восемьдесят пятого года. Если слова, сказанные мною тогда – правда, то эта запись может оказаться последней. Хотела бы я ошибиться. Думаю, если я не исчезну, то сожгу письмо к чёрту.

Я люблю вас, мои дорогие. Прошу вас, позаботьтесь друг о друге.

Марисса.

***

День выдался на удивление погожим. Яркое солнце сияло, ласково припекая. Солнечные лучи игриво метались в сочной ярко-зелёной листве. С гиканьем мимо пронеслись дети, едва не сбив меня с ног. Я поспешно шагнула в сторону, уступая им дорогу. Какие же узкие здесь тротуары.

Кивнув выглянувшей из окошка миссис Фигг, я поспешно зашагала к четвёртому дому. На аккуратно подстриженной лужайке в тени живой изгороди сидел пятилетний малыш. Он задумчиво ковырял землю сломанным синим совочком. Чёрные волосы стояли торчком. Яркие зелёные глаза грустно и немного зашуганно взирали на мир из-за круглых треснувших очков, одна дужка которых была примотана скотчем. Мальчик был худ и бледен, словно Дурсли морили его голодом.

Я вздохнула. Несмотря на мои проверки, Дурсли мало изменили к мальчику своё отношение. Да, они переселили его из чулана под лестницей в небольшую комнатушку на втором этаже. Хотя в глубине души я была уверена, что кровать в кладовке от меня просто прятали, создавая видимость. На мои расспросы Гарри отвечал, глядя как-то испуганно, зажимаясь и всё время косясь на Вернона. Даже если бы я хотела наказать Дурслей на месте, я не могла бы этого сделать. У меня не было доказательств.

Я присела около высокой живой изгороди и окликнула Гарри. Малыш вскинул голову и посмотрел на меня. В зелёных глазах вспыхнули робкие искорки радости, но он тут же обернулся, словно боясь, что Вернон и Петунья окажутся неподалёку. Дурсли сидели дома, спасаясь от жары.

– Привет, герой, – улыбнулась я, когда Гарри подошёл поближе.

– Здравствуй, – осторожно кивнул Гарри, словно опасаясь подвоха. – Ты хочешь поговорить с тётей?

– Нет, дорогой, я пришла к тебе, – рассмеялась я и достала из кармана шоколадную лягушку. – Это тебе. Советую скушать её сейчас, пока Дадли не заметил.

Гарри кивнул, развернул обёртку и откусил кусочек лакомства. Когда я рассказала про вкладыш, глаза мальчика загорелись любопытством. Он осторожно достал из коробки прямоугольный вкладыш.

– Кто там? – Полюбопытствовала я.

– Год…рик. Гри… Гре… Эм…

– Гриффиндор. – Я покачала головой. Первая в его жизни шоколадная лягушка, кто ж ещё мог ему попасться?

– Кто это такой? У него красивый меч.

– Это самый знаменитый волшебник, из всех живших. Когда-нибудь ты узнаешь о нём гораздо больше. Нравится? – Гарри закивал, не сводя взгляда с картинки. Я покопалась в сумке и достала ещё пять коробочек. – Вот. Спрячь это от Дадли, иначе он отнимет. Можешь поделиться с друзьями потом.

– Спасибо, – искренне обрадовался ребёнок. – Только… Дадли обижает всех, кто хочет быть моим другом.

– Ну… уверена, потом у тебя будет ещё очень много друзей, – немного смущённо сказала я. – А пока… ну, я твой друг, правда?

Гарри подумал, покивал, ещё немного подумал и протянул мне одну из коробочек. Я рассмеялась.

– Нет, милый, это для тебя.

– Но ты же сказала, что я могу поделиться с друзьями! – Искренне удивился ребёнок.

– Да, но это подарок, – продолжала улыбаться я. Немного помолчав, я тихо спросила: – Тебе можно доверить тайну?