– Добиться опеки над Гарри? Не смеши, Марс. – Голос Ремуса доносился откуда-то снизу. Кажется, он сидел, прислонившись спиной к двери. – Я оборотень. Ещё и холостяк. Мне никогда не доверят опеку. И если у тебя есть мизерный шанс, как у сестры его крёстного, да ещё и далёкой-предалёкой родственницы его отца, то у меня их нет вообще.

Я распахнула дверь. Ремус, не ожидавший этого, ввалился в мою спальню почти кубарем и растянулся на ковре, снизу вверх глядя на меня.

– Но что-то мы должны сделать! – Почти умоляюще воскликнула я.

– Что? – Пожал он плечами, продолжая лежать. – Ты сделала всё правильно. Пригрозила проверками. Если они будут ещё и случайными, то они будут вести себя как шёлковые, опасаясь, что ты явишься рано.

– Этого мало, – сказала я, кусая губы от нервов. – Нужно что-то ещё.

– Что? – Повторил Ремус. – Украсть его? Наложить на Дурслей Империус? Перемешать их воспоминания так, чтобы они любили мальчика? В первом случае нам попадёт по шее, а во втором он будет залюбленным тюфяком.

– О да, я видела их отпрыска, – фыркнула я, продолжая мерить комнату шагами. – Маленький орущий капризный поросёнок!

– Да… беда, – тихо сказал Рем, прикрыв глаза.

– Я не понимаю, почему ты так спокоен? – Взвилась я.

– Потому что нет смысла распаляться и тратить нервы на то, что мы не можем изменить. К тому же, отдать Гарри родственникам – решение Дамблдора. А он редко ошибается. К тому же! – Он повысил голос, пресекая моё возмущение. – Представь, что будет с ним, если он попадёт в среду волшебников? Напоминаю, что Гарри – знаменитость. Слава может вскружить ему голову раньше, чем он научится нормально произносить слово «знаменитость». Посмотри на Драко. Хочешь, чтобы он вырос таким?

– Нет, но…

– Тогда просто будем следовать твоему плану приглядывать за ним, – заключил Ремус.

Я промолчала. С практической точки зрения, он прав со всех сторон. И всё же вот так проигрывать мне не хотелось. Может, натравить комитет на Дурслей? Пусть посмотрят, как ребёнок живёт в их доме. Или отослать Дамблдору колдографию чулана?

Я скосила глаза на Ремуса. Тот продолжал неподвижно лежать на моём ковре, закрыв глаза. Я подошла и легонько ткнула его носком тапка. Люпин приоткрыл один глаз.

– Ты так и будешь лежать?

– Для спины полезно лежать на жёстком, – сказал он с притаившейся в уголках губ усмешкой.

– Могу досок на твою кровать настелить, – фыркнула я.

– Спасибо, обойдусь, – вздохнул Ремус, садясь. Он поднял на меня глаза и похлопал по месту возле себя. – Присядь.

– Зачем?

– Сядь, Марс. Просто хочу с тобой поговорить на одном уровне, а не снизу вверх.

Я не стала спрашивать, почему бы нам не пройти на кухню и не поговорить там, сидя за столом. Вздохнула и села на пол напротив Ремуса. Он испытующе смотрел на меня. Мне стало чуть не по себе. Внимательный взгляд карих глаз меня всё ещё смущал.

– Можешь сесть как я? – Спросил он.

– По-турецки?

– Да, по-турецки. Хорошо. Теперь закрой глаза. Закрой, не задавай лишних вопросов.

Я вздохнула и послушно закрыла глаза. Ладоней коснулись его горячие пальцы. Я чуть вздрогнула, но не посмела отнять руки. Напротив. Его руки, такие знакомые, наполняли меня каким-то странным теплом. Я помнила, как когда-то давно так же держалась за него, погружаясь в чужой сон.

– Теперь постарайся дышать медленно, глубоко и слушать меня, – мягко говорил он. Голос тонкой ленточкой вплетался в моё сознание. – Ты – умница, Марс. Ты делаешь всё, что в твоих силах. Ты воспитываешь двоих собственных детей и племянника. Ты – крёстная Рональда, о чём ты не забываешь ни в один праздник и ни в один визит к Уизли. И ты действительно самая удивительная и самая сильная девушка из всех, что мне доводилось встречать. Поверь мне. Я понимаю твоё стремление заботиться о Гарри. У тебя огромное любящее сердце, в котором нашлось место ещё и маленькому сироте Поттеров. И ты сделаешь всё, чтобы он не жил в тех чудовищных условиях, в которых ты его застала. Я верю в это. И знаю это. Но я очень прошу тебя не лезть из кожи вон и не пытаться прыгнуть выше головы. Ты и так большая молодец, Марс. Правда. Я знаю, что просто так ты не сдашься. И это меня всегда в тебе восхищало. Ты никогда не сдаёшься.

Его голос стих. Злоба ещё на первых предложениях сошла на нет. Я продолжала сжимать его руки, когда открыла глаза. Ремус сидел настолько близко напротив, что наши колени почти соприкасались. Мне не хватало смелости поднять на него взгляд. Я знала, что он смотрит прямо на меня, знала, что ждёт от меня хоть чего-то. А я только и могла, что смотреть на наши переплетённые пальцы.

– Не хочу оставлять всё так, как есть, – по-детски пробурчала я, опустив голову.

Рем рассмеялся и, подавшись вперёд, прижался лбом к моему лбу.

– Ты и не оставишь, я ж тебя знаю, – с улыбкой сказал он. – Я только прошу тебя не переусердствовать. В конце-концов, мы же не хотим, чтобы Дурсли погибли?

Теперь уже рассмеялась я. Сидящий в груди пузырь злобы лопнул, уступив место чему-то светлому и очень-очень тёплому и уютному. Я подняла голову, пытаясь заглянуть Ремусу в глаза. Наши носы соприкоснулись, губы опалило его дыхание…

– Мама! Ричард отнял у меня пластилин! Мама! – Голос Эйприл заставил меня почти что подскочить к потолку.