Ремус открыл глаза. Он стоял вместе с Мариссой на берегу серого моря. Предрассветное небо тихонько светлело на горизонте. Белые гребни волн с шипением разбивались около их ног. Марисса посмотрела на Ремуса. Глаза её наполнились слезами.

Не говоря ни слова, он прижал её к себе. Он стёр катящиеся по бледной щеке слёзы. Она давно уже не плакала при нём. Наяву так точно. Пусть хоть здесь. Никто ведь не узнает. Да и некому узнавать. Но сейчас это было не важно. О, как это было не важно…

Тихий шёпот волн перекрывал почти неслышные всхлипы. Белесый свет распустил рукава над морем, подтягиваясь к стоящим на берегу друзьям. Вместе со светом к ним возвращался покой. Тихий и тёплый покой. То, чего не было так давно.

Марисса отстранилась. Она чуть виновато, чуть смущённо улыбнулась Ремусу. Тот улыбнулся ей в ответ. Оба молчали, не решаясь разбить эту хрустальную нежную тишину. Только разбивающиеся волны. Только тёплый ласковый ветер. И только звенящее слово, которое висело между ними, которое билось в их сердцах в унисон. И которое осталось невысказанным, но понятым.

Спасибо.

Комментарий к Часть 86. (Принятие, ч.2)

Прости, Шекк, я знаю, что испортила момент ;)

Спасибо за отзывы, доргие читатели) Сегодня у нашей команды праздник, а посему мы уходим в короооотенький загул. И обещаем никого не убивать в следующей главе) И даже больше никаких слёзок) Обещаем ;)

Искренне ваша, команда NBD.

(Вдохновлялись на последнюю часть песней Poets Of The Fall – Morning Tide)

========== Часть 87. (Хвостом к хвосту) ==========

Следующие несколько недель прошли почти незаметно. Марисса вновь вернулась в норму, с каждым днём она словно расцветала. Ушла болезненная худоба, лицо вновь загорелось румянцем, глаза горели яркими огоньками. Как-то раз Ремус пришёл навестить детей и обнаружил её и Честу на кухне, выпекающих печенье и распевающих про милого Августина дуэтом.

Ремус искренне радовался за подругу, но не мог не замечать, что что-то её словно удерживало. Одна маленькая деталь, которую он никак не мог уловить, но которую чувствовал. Что-то не давало девушке окончательно сбросить оковы минувших месяцев депрессии.

Тем временем на белоснежных пушистых лапах по земле ступала зима. Мягкий декабрь сменился искрящимся январём. Всё выше становились сугробы, всё морознее были утра и ночи. И тем приятнее было проводить это время в уютном полумраке магазина, а после — в теплой гостиной Мариссы.

И чем чаще и холоднее становились морозы, тем чаще и дольше Люпин бывал у девушки. Как-то совсем незаметно он почти переехал к ней. Марисса, собственно, не возражала. А Ремусу помешал один немаловажный факт. Желание.

Желание стать Сноходцем.

После той ночи, когда они видели запертый парк, Ремус загорелся практически спонтанной идеей научиться путешествовать по снам. Трижды ему это удалось, но трижды его туда почти волоком тащили. Но он помнил те чудесные истории, что Марисса рассказала ему тогда, в магазинчике, об их с Эдом приключениях. После того, как ему удалось увести Мариссу в другой сон, он понял, что научиться вполне возможно.

Но была одна проблема. Ни он, ни она не знали, как и что нужно делать. Марисса лишь разводила руками и говорила, что это начало происходить само собой. Несколько раз она, поддавшись на уговоры Ремуса, протаскивала его в свои сны, но это всё, что она могла.

Ремус изучал проблему на теоретическом уровне — прошерстил весь магазинчик Болка в поисках мало-мальски полезной информации. Как выяснилось, о Сноходцах не так много писали. Ремус досконально изучил структуру сна, способы перехода из одного в другой, все виды сновидений, о которых ему когда-то рассказала Наваждение, но никак не мог понять, как в эти сны войти. Болк только посмеивался над его тщетными попытками.

— Не беспокойся об этом, юноша, — говорил он. — Сноходцем можно стать, а можно родиться. И если тебе не повезло со вторым, то первое случается само собой. Знаешь, ты можешь оказаться в сновидении, сам того не осознавая.

На вопрос Ремуса, откуда он так много знает о Снохождении, Болк только фыркал и загадочно молчал.

В один из февральских вечеров, примерно за два дня до полнолуния Ремусу удалось пересечь черту сна и Снохождения.

Он и сам не понял, как это произошло. Однако он осознал, что это всё же случилось. Он шагнул в чужой сон. Точнее, в ближайший распахнутый сон — сон Мариссы.

Над серым морем выл ветер. Яростно хлещущие волны с шипением и рокотом разбивались о крутые высокие скалы, высящиеся на многие ярды вверх. Тяжёлое серое небо было так низко, что можно было его практически коснуться. Одинокая чайка ошалевшей стрелой металась из стороны в сторону, тщась поймать поток обезумевшего ветра. Очередной порыв почти сбил Ремуса с ног.