Марисса неловко поднялась из кресла. Чуть покачиваясь на ватных ногах, она шагнула к нему, не удержалась и начала падать. Ремус успел поймать её. Девушка прижалась к нему. Ремус готов был биться об заклад, что она улыбается.

— Спасибо, — прошептала она. Ремус почувствовал, как у него отлегло от сердца.

— Рад, что смог тебя растормошить, — сказал он.

Эту ночь Ремус провёл в поместье. Как и следующую. Совесть не позволила ему покинуть дом, когда Марисса более-менее начала приходить в себя. Он был только рад помочь ей. И рад был, что давешний конфликт был исчерпан.

Через несколько вечеров Марисса тихонько позвала его к себе в спальню.

— Я должна тебе кое-что показать, — тихо сказала девушка.

Ремус вздрогнул. В голове калейдоскопом пронеслась череда мыслей, которые ему в нормальных обстоятельствах и не пришли бы. Краснея, он вошёл в тёмную комнату. Марисса попросила его лечь.

— Ч-чего? — Заикаясь, спросил он.

— Спать лучше лёжа. Но если хочешь, можешь остаться в кресле, — пожала плечами Марисса. — Правда для спины это не очень полезно.

Немного поколебавшись, Ремус всё же осторожно опустился на краешек кровати. Марисса усмехнулась, а после и вовсе рассмеялась.

— Да не собираюсь я творить с тобой непотребства, расслабься, ради Мерлина! У тебя такое лицо, словно ты сейчас сбежишь.

— Ну, я прорабатываю разные варианты, — пробормотал Ремус.

— Замри и не шевелись, — тихо сказала она.

Марисса подалась вперёд и коснулась губами его лба. Ремус вздрогнул. Холодные пальцы легли на его виски. Губы шевелились, произнося странные слова. Взор застлала зелёная пелена. Ремус стремительно проваливался в сон.

Смирение.

Пепельно-серое небо расчертила тоненькая оранжевая полоска заходящего солнца. Переплетение рельс раскинувшихся на многие мили «американских горок» казалось совершенно чёрным. Чёрной же громадой высился заброшенный парк. Окончательно заброшенный. И окончательно опустевший.

Марисса и Ремус стояли около высоких ворот. Тяжёлые, тёмные и неприступные, венчающиеся надписью «Imaginaerium». Запертые ворота.

— Раньше здесь играла музыка, — тихо сказала Марисса. — Парк теперь пуст. Никого не осталось. Только мы.

Она понурила голову. Ремус посмотрел на тяжёлый замок. Глупо было бы думать о том, чтобы попытаться его открыть. Да и не за чем. В парке больше никого нет.

Насколько же всё плохо… Больше никого из обитателей парка не осталось. А ведь не так давно он был местом карнавала жизни. Ремус понимал, что Марисса окончательно открестилась от этого места. Ведь даже после смерти Лины и Джастина она продолжала их видеть здесь. А теперь… теперь нет никого, несмотря на то, что трое выжили. Она была сломлена и потеряна. Больше некуда идти.

— Мне очень жаль. Я знаю, этот сон для тебя многое значил.

Марисса только кивнула, вновь подняв глаза на оранжевую полосу. Закат словно цеплялся из последних сил, тщась удержаться на краешке пепельного неба.

— Мне нужно его отпустить, но я так боюсь, — тихо сказала она. Ремус не мог точно сказать, о чём или о ком она говорила, но понимал, насколько важен для неё этот шаг. — Он и вправду для меня многое значил.

— Есть ведь и другие сны, — сам не зная, почему, сказал Ремус. — Может, стоит двигаться дальше? Ты всегда сможешь сюда вернуться.

— Что толку? Никого не осталось.

— Остались, конечно. Воспоминания никуда не ушли, Марс. Скажу сейчас избитую банальщину, но все они живут в твоём сердце. Или во снах, на всё здесь твоя воля.

— Я бы хотела, чтобы они оставались не только в сердце.

— Увы, здесь мы не в силах ничего изменить, — вздохнул Ремус. Он посмотрел на изящный изгиб ворот. На переплетение рельс, распахнувших свою необъятную паутину высоко над головой. На серое небо, что словно томилось в плену этой паутины. — Но тебе не станет легче, если ты себя будешь гонять по кругу страдания и воспоминаний.

Он осторожно взял её за руку. Девушка не возражала. Он почувствовал, как в ответ сжались её холодные пальцы. Полоса света исчезла совсем, оставив только пепельное небо.

— Закрой глаза, — попросил Ремус.

Марисса изумлённо посмотрела на него, но послушно смежила веки. Ремус и сам закрыл глаза, воскрешая в воображении старые картины. Он сделал неуверенный шаг назад, увлекая за собой девушку. Через миг ботинки хрустнули галькой. Рокот морских волн мягко подхватил слух. Ласковый ветер, напоенный солью и свежестью, тихо трепал их волосы и одежду.