— Я сказала, закрой рот! — Рявкнула я, отвешивая девице звонкую пощёчину. – Ты, глупая пустоголовая кукла! Ты, жалкое одноклеточное, своим жалким умишком лезешь в вещи, которые тебя совершенно не касаются!

— Марисса…

— Не лезь, Эд!

Меня потряхивало от злобы. Мне хотелось вырвать её белобрысые патлы, хотелось превратить эту смазливую моську в кровавое месиво, утопить эту дрянь в озере…

— Бетти! Хватит! Мы уходим! — заявил Эд, подхватывая за локоть размазывающую сопли и слёзы по лицу Бетти.

Я лишь стояла и смотрела им вслед, пытаясь справиться со жгучей яростью, растекавшейся в груди медленным ядом.

Вечером Эд жаловался мне, что Бетти ещё минут пятнадцать ревела, а после вливала ему в уши о том, какая я плохая, в течение получаса.

— Ты не представляешь, как я устал от неё! — подытожил он.

— Брось её, раз так. Я тебе это в который раз советую? В сотый? — машинально отвечаю я, проверяя эссе Лины по Травологии на наличие ошибок.

— Не могу, мне её жалко.

— Мне тоже жалко, что мать-природа её умом обделила…

— Марс!

— Скажешь, что я не права? — оскалилась я.

— Не права. Она… по-своему умная.

— А, теперь это так называется, — пробормотала я, вновь уставившись в пергамент.

— К тому же, мы в ответе за тех, кого приручили! — важно сообщил мне Лафнегл.

— А как тебе концепция «С глаз долой — из сердца вон»? Прекрасный подход!

— Мне её жалко.

— Ну, потерпи, дружочек. За тебя её никто не бросит. О, нет-нет, не смотри на меня так! Я не собираюсь выполнять за тебя эту работу! Как ты говорил? Сам по уши вляпался — сам и разгребай!

— Да нет, ты мне просто напомнила идею…

— Какую?

— Да так… Не важно…

***

Жалею, что тогда не вытряхнула из него всю информацию…

Дня через три мы столкнулись во внутреннем дворе. Студенты все сидели в тёплом замке, только я куковала на улице. После очередного кошмара мне не хотелось никого видеть, так что время я проводила в гордом одиночестве.

Эд появился внезапно. Запыхавшийся и раскрасневшийся он влетел на задний двор. Увидел меня, подскочил, рывком поднял со скамейки. Книга, которую я держала на коленях, шлёпнулась в робкий сугробец. Продолжая сжимать мои плечи, он развернул меня спиной к выходу из замка, глядя куда-то мне за голову. Сказать, что я была в замешательстве — ничего не сказать.

— Хм, Эд? У тебя всё в порядке? Что ты творишь?

— Да-да! В порядке! Слушай, я всё сделаю сам, ты просто стой, ладно? И учти: это ничего не значит!

— Что ты? ..

Закончить я не успела. Эд прижал меня к себе и поцеловал. На миг от изумления я забыла, как нужно дышать. В то же время прикосновение его горячих мягких губ вызывало где-то в глубине меня чудовищную боль и ярость. Она была в бешенстве.

Я попыталась отстраниться, но парень держал меня слишком крепко. Горячо, невыносимо! Я чувствовала жжение голубого пламени через куртку. Больно! Хватит!

Послышался нечеловеческий визг, я почувствовала, как меня за волосы рванули назад. Не удержав равновесия, я упала навзничь. Перед глазами всё плыло, голова разрывалась от боли. В тот же миг на меня обрушился удар. Затем ещё один и ещё. Визжа, как разъярённая фурия, Бетти от души колотила меня. В груди клокотал удушающий гнев.

— Мразь! Ненавижу! Мерзкая ты тварь! — верещала Бетти Дарлинг, осыпая меня ударами.

— Бетти! Бетти, прекрати! — послышался словно издалека голос Эда.

Свой гнев девчонка обратила на парня. В это время я тяжело поднялась на ноги. В висках стучало, во рту чувствовался привкус крови, сочащейся из разбитой губы. Я дрожала от гнева, волнами накатывающего на меня, бьющего в голову, отзывающегося в ней тупой сладкой болью.

Я протянула дрожащие руки вперёд, зачерпнув из талисмана энергию. С кончиков пальцев сорвался импульс, он ударил орущую девушку в спину.

«Нужно было её тогда придушить!» — Билась в голове мысль.

— Уходи в замок, Эд! — прохрипела я. — Живо!

Неизвестно, почему, но он повиновался. Я набросилась на валявшуюся в снегу Бетти. В прозрачном воздухе мелькнули острые полыхающие огнём когти. Она завопила, держась за рассечённую руку. Как же меня раздражает её визг! Я схватила её за волосы, со всей силы я приложила её о каменную скамью раз, другой, третий… На робкий снежок потоком хлынула багряная горячая кровь. Слабо постанывающая девушка пыталась защитить голову от ударов руками. Я схватила её за запястье. Завоняло жжёной плотью, кожа под моими пальцами покрылась пузырящимися ожогами.

Бетти плакала и верещала, молила о пощаде и просто, всхлипывая, издавала булькающие звуки. Но по какой-то причине она всё ещё была жива.

Клыками я впилась в её шею, с силой сжав челюсти. Мой рот наполнился её кровью. Такой горячей, такой изумительно-солёной… Девушка дрожала и извивалась под моими зубами. Стиснув их крепче, я рванулась назад. В зубах остался кусок плоти, кровь фонтаном хлестала из разодранной шеи…

***

— Марисса! Очнись! Марисса!

Вспышка голубого пламени развеяла сгустившуюся тьму. С усилием я раскрыла глаза. Над головой нависало серое-серое небо. Меня кто-то настойчиво хлопал по щекам и просил прийти в себя. Губы были скованы запёкшейся кровью.