— Вот что мне нужно меньше всего, так это жалость! — зло шипела я, ловя взгляды окружающих.

— Вы были самой милой парой, — вздыхала Лина. — Вот все и жалеют вас.

— А я ещё раз повторяю…

— Да слышала я. Только прими как данность, что твоё желание не учитывается в данном вопросе.

— Блес-с-ск!

— На меня-то не надо шипеть!

— Блэк! Чего расселась?

Единственным, кто не косился на меня, как на сироту-жертву войны, был Эд. Да, он выдал пару сочуствующих фраз в самом начале, но так глобально, как других, его это не заботило. И вот ей богу, я была ему за это безмерно благодарна! Ему и Лине, которые на меня смотрели как на меня, а не на побитого щеночка.

— А что, мне перед тобой ламбаду плясать? — оскалилась я.

— Хочешь — танцуй! Но в направлении Хогсмида! Твоя очередь тащить отряд.

— Эд, да как ты можешь! — послышались возмущённые вопли.

— Ни стыда, ни совести!

— Имей ты сострадание…

— А ну, цыц! — рявкнула я на этих шептунов. – У, заладили! Ладно, идём. Но ты составишь мне компанию! Никаких «но», иначе тебя эта вот публика на костре сожгёт!

— А почему не Лина?

— Её в списке нет.

— Шла бы с Джастином.

— У него двадцать своих недоумков, ещё и моих собирать предлагаешь? Давай, блин, Эд! Подними зад, уступи место первокурснице и шагай со мной! Лентяй!

— Вот! Вот этого я от тебя ждал все пять минувших дней! — расхохотался Эд. — Все это слышали?! Она в порядке! Всё та же Блэк! Всё та же гусыня!

— Заткнись и иди! — пробурчала Джина.

Я самодовольно усмехнулась, взяла со стенда список тех, кому разрешено было посещать Хогсмид и вышла из гостиной.

— Быстро ты пришла в норму, — бодро говорил Эд, когда мы спускались во главе стада отряда учеников.

— О господи, и ты туда же?

— Да нет, просто здорово это, — замахал он руками, увидев мой гневный взгляд. — Жизнь продолжается, все дела. Молодец.

— Давай лучше о погоде или политике. Эта тема, даже будучи свежей, не вызывала у меня энтузиазма.

— Давай так, у тебя в последние дни вообще ничего энтузиазма не вызывало. К тому же, приятно поговорить с тобой, а не с твоим автопилотом, который меня по привычке не жалует.

— Просто он помнит, что большую часть жизни ты вёл себя, как скунс, — фыркнула я.

— Ну вот, опять я скунс, — надулся Эд.

— Могла назвать похуже, так что терпи.

— Погоди, ты куда? «Три Метлы» в другую сторону.

— Прогуляюсь немного, — натянуто усмехнулась я. В трактир идти не хотелось, велика вероятность, что я наткнусь на Ремуса.

— Далеко не ходи, — крикнул мне вслед Эд. — Олух, Пузырь и Остаток мужи, конечно, могучие, но не всесильные!

— Я запомню, — хохотнула я и свернула с главной улочки.

Я шагала, засунув руки в карманы, и старалась не думать ни о чём. Вообще. Хороших мыслей пока толком не было, а плохие уже надоели. Жить-то я продолжила, а начала ли я ей радоваться? Вопрос.

Пока мои мысли вертелись вокруг этого вопроса, усилившийся ветер, помимо опавших листьев, принёс тёплый запах корицы и гвоздики. Ноздри благодарно затрепетали. Я вспомнила, как мы с Джастином пробовали приправленный специями кофе в какой-то лондонской забегаловке в начале позапрошлой зимы. Я не сдержала улыбки. Стояла, как дурочка, нюхала ветер и улыбалась.

Я продолжила свой путь, сворачивая невпопад, вообще за дорогой не следя. В конечном итоге я… нет, я не заблудилась. Я оказалась близ «Кабаньей головы», недалеко от главной улицы. В Хогсмиде невозможно потеряться, если честно.

Внезапно повеяло холодом. Списать на ноябрьскую прохладу не получилось бы при всём желании, ибо по ощущениям холод пробирал до костей, ледяной лапой сковывал сердце. Я почувствовала подкрадывающуюся панику. Хорошие воспоминания из головы словно ветром сдуло. Послышался протяжный вой.

Я обернулась. Из-за угла выглядывала облачённая в чёрное драное одеяние фигура. Под тканью, трепетавшей на ветру, была видна склизкая блестящая рука, покрытая нарывами и струпьями, как у покойника. Вой усиливался. Я ощутила, как на затылке шевелятся волосы.В ушах слышался далёкий-далёкий вопль.

Нужно бежать. Нужно сделать хоть что-то. Хотя бы достать палочку. Но холод сковал меня по рукам и ногам. Окружающий мир стремительно темнел, уши заложило. Меня словно окунули в ледяную чёрную воду.

Земля опасно покачнулась и поспешно выскочила из-под моих ног.

***

С тяжёлой головой я проснулась от боли в шее. Распахнув глаза, я поняла, что я уже далеко не в Хогсмиде. Я лежала в тёмной пещере на холодном, как сам лёд, камне. За пределами пещеры бесновалась буря. Я чувствовала дикую слабость, тело болело, словно его пинали железными ботинками. Желудок подскакивал к горлу, но рвотный позыв мне сдержать удалось. Тяжело вздохнув, я уловила запах сигаретного дыма.