— Зато жизнь нескучная, — сквозь полудрёму выдал сидевший в соседнем кресле Эд.

— Да? Нравится? Махнёмся? — оскалилась я.

— Не, ты в это влипла по уши, тебе и выкручиваться.

— С нашей помощью, — с нажимом закончила за него Лина, бросив укоризненный взгляд на брата.

— Да с нашей, с нашей, — отмахнулся тот. — Если сможем, конечно.

— Тут Эд прав, не думаю, что вы сможете мне помочь, — сказала я. — Ищейка играет со мной, используя вас. Мы не знаем, каким будет его следующий шаг.

— Мы хотя бы попытаемся, — сказала Лина, хлопнув меня по плечу.

— Почему Ищейка? — спросил Эд.

— Он в первой записке написал: «Прячься, Ищейка уже берёт след» . Думаю, себя он так и окрестил.

— Ну, или просто пафосное слово, чтобы в ритм стишка попасть, — зевнул парень.

— Какая разница? Надо же его как-то называть.

— Ладно, честно говоря, мне как-то плевать, как ты там его называешь, — буркнул Эд. – Мне, между прочим, из-за тебя влетело! Я говорил, чтобы ты далеко не уходила? Говорил! А в итоге снова рыскали по лесу, как будто дел других нет.

— Ох, как же Бетти с тобой повезло, — прошипела я. — Сразу видно: рыцарь в сияющих латах, готовый поспешить даме на помощь!

— У Бетти самая большая беда — «О» по Зельеварению. Тут латы ни к чему, да и я не помощник. А нужен рыцарь — обратись к Джастину. Он тут же оседлает коня и бросится очертя голову в любое пекло. А меня от этого уволь!

— Это грубо, — покачала головой Лина.

Я поджала губы. Почему-то было обидно.

— Больно надо, сама справлюсь, — буркнула я. Конфликт зрел, но орать на Эда не было ни сил, ни желания.

Вернулся директор, заявил, что округу прочёсывает Министерство, так что переживать нечего. Вот только походы в Хогсмид временно придётся прекратить, ибо это уже второй инцидент за месяц. Печально, конечно, но что поделать?

Засыпала я с тяжёлой головой и ещё более тяжёлым сердцем. Я не знала, чего мне ожидать, неизвестность пугала до чёртиков. Я боялась однажды проснуться не здесь и вновь увидеть те бледно-зелёные глаза. Я боялась, что он мог со мной сделать, пока я лежала без сознания. Если он может залезать в мои сны, то может ли он покопаться в моей голове? Манипулировать сознанием? А если и да, можно ли как-то спастись?

Неизвестно. В очередной раз у меня выходило уравнение со всеми неизвестными.

«Ты сама придёшь ко мне, — сказал он на прощание. — В финале игры мы снова встретимся. Либо ты будешь молить меня проявить милосердие и убить тебя, либо я позволю тебе одержать победу и уничтожить меня. Но это вряд ли»

Знала ли я на тот момент, что кошмары во сне и кошмары наяву только начинаются? Знала ли я, что я нескоро вновь увижу эти бледно-зелёные глаза? Знала ли, с какой жаждой я буду желать их увидеть?

========== Часть 8. (Nightmare) ==========

Не помню, когда это началось. Ближе к Рождеству, кажется. Несколько недель я ходила напряжённая, словно струна, ожидая продолжения «игры». Но ничего не было, никто не пытался на нас напасть или похитить. В какой-то миг я даже позволила себе успокоиться и даже отодвинуть эту проблему на второй, а после и на третий план. Я позволила себе забыть. Не скажу, что это было моей ошибкой, но, наверное, моя беспечность и послужила главным толчком.

Вернулись кошмары. На сей раз их сюжет изменился. Я видела себя в огромном зеркале, извращённой версии Еиналеж. Тусклое серебро разделяло меня с моим отражением. В отличие от меня, отражение постоянно улыбается, да так, что кровь стынет в жилах. В какой-то миг мой двойник начинает меняться: на кровоточащих пальцах вырастают изогнутые когти, заострялись клыки, на губах алела пена, синий оттенок глаз становился багровым, черты лица вытягивались, кожа покрывалась густой жёсткой шерстью, улыбка превращалась в оскал. Сохраняя собственное лицо, я становилась монстром, варгом, каким их изображали раньше. Ещё не волк, но уже не человек.

После превращения я отправлялась на охоту по Хогвартсу. Я разрывала длинными когтями живую плоть, я впивалась клыками в судорожно кричаще глотки и лакала их горячую кровь, пьянея от её солёного вкуса и тягучего запаха. Восторг! Какой восторг я испытывала! Звериный, нечеловеческий восторг!

В конце своего пиршества я просыпаюсь с воплями, со слезами на глазах, в ужасе. Картины убитых мной учеников стояли перед внутренним взором. В первую ночь девочки не на шутку испугались моих криков. После начали косо смотреть и бормотать что-то про Больничное крыло.