– Да, господин директор.

– Теперь можете обращаться ко мне по имени отчеству. Вы их знаете?

– Извините, не запомнилось, но я буду обращаться к вам по имени отчеству.

– Ох, Татьяна, я всегда наслаждаюсь, когда вы говорите одновременно две вещи. Ладно. Значит по салону всё. Всё что будет просить Борис, постарайтесь исполнять без вопросов. Со мной больше на тему салона не заговаривать. И ещё. Закажите для меня статуэтку: два обнимающихся кролика из белого мрамора. Вот листик и карандаш. Набросайте эскизы пары вариантов, какой вы видите такую статуэтку.

Татьяна взяла листик и карандаш.

– Какие габариты? Насколько вырисованными окажутся детали животных? Где будет стоять статуэтка? Какие эмоции она должна вызывать? – посыпались несколько вопросов от Татьяны.

Я ответил, что и как мог, и она быстренько накидала на листике три варианта.

– Этот, - указал я на один из рисунков, где оба кролика будто обнимают друг друга, приподнявшись на задние лапки, а один немного возвышается над другим.

– Я нарисую сначала это в трехмерном измерении.

– Хорошо, Татьяна.

– Когда вы хотите получить эту статуэтку?

Я припомнил, что проспал две недели, задумался, когда б я хотел водрузить эту статуэтку на могилу к Марте? Будет символично, если в течение сорока дней, поэтому, сделав оглядку на всякого рода человеческий фактор, сказал:

– Максимум - в течение двух недель.

– Мне надо забить это в программу проектов?

– Нет, проницательная вы наша, нет. Если бы ещё, не спросив, не разместили этой информации на сервере нашей компании, цены б вам не было.

– И вы б смирились с тем, что что-то случилось без вашего соглядатайства?

– Татьяна, не перегибайте. Вот вы чётко чувствуете, что мне нравится, а что нет, того и бегите, а то нам придётся распрощаться. Мне бы этого не хотелось. Вы отличное продолжение моих маркетинговых качеств. Вот так.

– Прошу прощения.

– Принято. Идите, Татьяна.

Я поднялся, чтобы проводить Татьяну до двери. Надавив на дверь, первым оказался в комнате, где уже собрались все руководители отделов и ждали своего приглашения. Пока мимо меня проходила Татьяна, я выхватил глазами Бориса.

– Борис! – и махнул головой в направлении своего кабинета.

– Как здесь дела, - отчеканивая каждое слово, произнёс я, уставившись в глаза своему менеджеру.

– Есть потери, - улыбнулся Борис.

По тону своего менеджера по развитию я понял, что потери – не потери, а так.

– Кто-то отвык?

– Не без этого.

– Борис, у меня для тебя будет самое трудоёмкое задание. Надо ликвидировать салон, чтобы от него не осталось и воспоминания. Всё что можно - перевести в деньги, а что нельзя - уничтожить. Думаю, справишься в одиночку.

– Справлюсь.

– Как ты никогда не задаёшь вопросов?

– Ну почему, иногда я переспрашиваю, когда что-то не расслышал.

– Вот-вот. Обращайся ко всем, кому считаешь нужным за консультацией и помощью. Деньги через финансового директора.

– Расскажите, что с вами случилось? Вы очень сильно изменились. Мне для обогащения жизненного опыта.

Вот это наглость! Но я ни капельки не вышел из себя. Такова была моя позиция в отношении этого молодого человека, я его воспринимал, будто часть себя. Я присмотрелся в упор к Борису, и больше, чем когда-либо прежде увидел себя, только будто в зеркале времени, показавшем мне меня в прошлом. Передо мной сидел я - лет пятнадцать назад: те же мысли, та же пытливость ума, та же наблюдательность и желание оседлать каждое попадающее на дороге явление. Я знаю, сколько ему стоило усилий, и сколько не стоило труда вообще, чтобы произнести эту фразу, будучи таким, такому как я. Я знаю, каким бы я оказался счастливым тогда, и в тоже время, каким равнодушным и спокойным, и безучастным, спустись до моего уровня тогда такой человек как я сейчас, и ответь он тогда на такой мой прямолинейный вопрос, когда я только-только начинал сталкиваться по-настоящему с таким загадочным, но разгадываемым явлением, как жизнь. Я знаю, как ему, наделённому такой жаждой познания и хорошей памятью, всё тяжелей и тяжелей случается удивляться в последнее время, и как он удивится тому, что со мной произошло, и я решил не лишать его этой возможности, и доставить ему редкое удовольствие.

– Я проспал две недели.

– И это не летаргия?

Спокойствие заряженного пистолета.

– Летаргия.

– Нет слов.

– Мне кажется, что я сейчас столько же не засну, - улыбнулся я.

Борис, наверно, хотел бы сидеть с выпученными глазами, но такт, субординация, а главное самообладание ловко удерживали его невозмутимым.

– А вообще, ощущение, будто ты покидал землю на несколько лет. Таким чужим себя ощущаешь, и таким странным всё кажется, будто в театр попал. Постоянно ощущаешь, что дадут отмашку, и начнут разбирать декорации.

Я понял, что сболтнул лишнее, но очень хотелось с кем-то поделиться состоянием, в котором мне приходилось преодолевать каждую минуту своей жизни, а этот парень не станет делать из этого шоу.

– Есть что-то, что надо оговорить сейчас? – спросил я.

– Нет. У меня всё можно решать в порядке живой очереди, так сказать.

– Ты, как всегда, радуешь. Иди, работай. С этого момента, помнишь, о салоне ни слова, а ещё б и ни воспоминания… – улыбнулся я.

– Да.

– Давай. Пусть финансовый директор войдёт. Хотя, стоп, я сам.