Меня неожиданно порадовали её интеллектуальные качества, но я с раздражением отмёл ею горделиво заявленное предположение, на мой соответствующий комплемент, что это благодаря её учёбе и диплому магистра психологии. Чушь. Я достаточно просвещённый человек в этой области, благодаря книгам, которых прочитал за свою жизнь столько, что их до луны выстроить можно двумя стопками, и я знаю, что такое психология, и как ей можно обучить и обучиться. Это если не вдаваться в рассуждения, что интеллект вообще величина постоянная... Когда я написал ей, что она такая только благодаря себе, и что более это касается знаний именно в такой области, как психология, где никто, никого, никогда не сможет довести до той черты, откуда начинаешь видеть монстров, сидящих в людях, - а что ещё надо, чтобы быть хорошим психологом и помогать людям? – она со мной согласилась. Я вообще мало встречаю людей, которые бы со мной не соглашались: одних подавляет мой интеллектуальный уровень, других – состоятельность; первых люблю, вторые раздражают.

С Мартой мы разобщались. Марте почти удалось кое-что мне доказать, у неё почти получилось сделать так, что я согласился с ней. Уже это – редкий случай. И хоть время от времени меня раздражал тот набор психологических клеше, которыми она пыталась обозначить границы и сущность моей личности, я всё-таки решил подыграть ей в навязываемой ею игре. И не потому, что у неё получилось заинтриговать меня попыткой «выбить» из меня посредством физического воздействия – порки - дух нетерпимости людей и всего, что связано с их деятельностью, а главное, мою неколебимую уверенность в скудности человеческой натуры, из-за чего, как ей кажется, я считаю, что всех надо контролировать, и я уже заигрался, что не могу расслабиться, а значит, не в состоянии получать наслаждения от жизни, но лишь по двум своим личным причинам: во-первых, мне захотелось, чтобы со мной сделали что-то, против чего я смогу выступить, но я это не сделаю, и понаблюдаю за собой со стороны, а во-вторых, и это главное, мне показалось, это надо ей. Именно ей. Это ей надо выпустить своего бушующего демона, который питается обидой и раздражением, которые переполняли её уже через край. Это она слабая, а люди это чувствуют, и не пропускают её мимо, чтобы не упустить случай самоутвердиться. Её собственный ребёнок, насколько мне известно, подражая отцу, иногда позволяет себе выходки, за которые ему следует отрубить полпальца и столько же от языка. Её обижают клиенты в парикмахерской, где она работает, придираясь к её неосторожным случайным действиям, и наверно очень наслаждаются, видя её стушёванность. Её обижают прохожие на улице и продавцы в магазине. А наглые типы, решаясь «подрезать» кого-то в очереди, выхватывают глазами в первую очередь её. Чтобы сдать деньги в школе в фонд класса, она ждёт, когда это сделают другие родители, а на остановке она из всех ожидающих последняя садится в общественный транспорт. Ну разве можно быть такой? Ей надо узнать человека. И это я, - а не она, что-то там обо мне, про меня, - понял, что ей надо расширить границы своего жизненного опыта в познании человека. Это ей, а не мне, надо сделать пару лишних движений, чтобы прогуляться к границам своей личности. Ни мне, ей надо столкнуться со своим демоном, который питается её обидами и самобичеванием. А я что? У меня порядок, со мной полный порядок. Более того, я один из тех, у кого в наличии есть такое замечательное свойство, как чувство социальной ответственности, и благодаря мне сегодня около трёх сотен представителей человеческой массы не самого высшего порядка имеют возможность выплачивать ипотеку за свои квартиры в старостройках. Марта думает, что она помогает мне, но всё наоборот. Это я помогаю всем, и ей решил помочь.

Терпеть ненавижу выражение «терпеть ненавижу», органически не перевариваю выражение «органически не перевариваю», и вообще все эти устойчивые выражения и слова-паразиты, ставшие таковыми в силу ограниченности одних, но гениальности других, чем вторые, время от времени, и оказывают услугу первым по оформлению их сумбурных мыслей в лаконичные и понятные посылы, но всё это ничто по сравнению с раздражением, которые вызывают у меня те, кому в назначенный момент, при случайном стечении благоприятных обстоятельств удаётся «ухватить» что-то от жизни, и они начинают мнить, что смогли схватить рок за яйца. Вот и Марта. Типа нашла подопытного кролика для своих пропсихологических изысканий (а самой бы просто заметить, что выглядит эдаким изголодавшимся по практике психологом), а на самом деле, это мои монстры разбудили её монстров.

Ещё Марта написала тогда, что я не чувствую людей, потому что бегу силы и напряжения, а это не естественное состояние человека. И якобы через физическое истязание я переживу озарение относительно сущности…обывателя. Она здесь другое слово употребила, это я вставил правильный с моей точки зрения синоним. Я же считаю себя авантюристом и экспериментатором, хоть и всякая деятельность перестаёт доставлять мне удовольствие, и я теряю мотивацию продолжать творимое, если мной перестают восторгаются. Предложение Марты не сулило публичных восторгов, но я позволил ему мягко заполнить пространство моих размышлений, и скоро, без перспективы быть когда-либо замеченным восторженными вздыхателями, согласился, и всё организовал.

Бить будут меня, поэтому я выбрал какую-то кошку-девятихвостку (на тот момент она для меня именно этим и представлялась – «какая-та кошка-девятихвостка»). Применив законы физики, я счёл, что именно такое приспособление меньше всего нанесёт мне увечий, а выглядело оно внушительно: двадцатисантиметровая обтянутая кожей ручка, чем-то утяжелённая, начиналась кожаным арканчиком, в который можно было продеть руку, а заканчивалась девятью лёгкими кожаными плетёными «хвостами» сантиметров по пятьдесят, концы которых были распушены. Именно структура концов навела меня на мысль, что такая плеть может меньше всего нанести серьёзные раны, потому что концы будут иметь самую большую скорость, по сравнению с основными частями «хвостов», а так как они никаким образом не обозначены, в смысле отсутствия всяческих узлов и прочее, то на тело они будут опускаться «мягко». Плюс, такая конструкция концов будет встречать большее сопротивление воздуха, а значит, будет задерживать движение «хвостов» в целом. Я умножил всё это на возможное бешенство Марты, и у меня получилась, в общем-то, не страшная картина. Да я и не боюсь ничего.

Марта во всю принимала теоретическое участие при организации встречи. Например, что нам желательно уединиться, потому что кто-то, возможно, будет кричать или взвоет. Она планировала несколько поз, а так же указала на косметические средства, которые необходимы будут в конце, но об этом, сказала она, позаботиться сама, потому что знает о таких средствах на профессиональном уровне.

Её рекомендации я находил не лишёнными сгустка рациональности, что меня обескураживало. Ведь действия ей нашёптывали демоны, а они не ведают разумного. Другими словами, человек её ситуации всегда будет руководствоваться инстинктами, а не умом. В любом (моём) случае всё было мимо. Я не собирался идти на поводу у её демонов, я собирался сделать её сильней, чтобы она стала такой, которая сможет выносить меня, а уж с жизнью она тогда справится по инерции, что оформится, всего лишь, как вытекающий побочный положительный эффект. И я никогда не ошибаюсь в людях и расчётах.

Я не стал искать уединённое место, хоть и проскочила мысль снять какой-нибудь одинокий загородный домик где-нибудь в лесу подальше от Риги. Просто я не был уверен, что захочу видеть Марту после сеанса. Предпочитаю, чтобы меня после этого оставляли в полном покое. Поэтому, чтобы не заниматься «эвакуацией» её из этого домика (на такси) по окончании сеанса и, оставшись там, не нервничать, всё ли с ней будет в порядке до дома, тем более, что всё это могло закончиться глубокой ночью, и чтобы не раздражаться, вдруг, из-за обстановки, бог весть о чём предстоящей служить мне напоминанием после проведённого сеанса, а заодно, чтобы не удовлетворять желание одного из её демонов, я не стал ничего предпринимать, а предложил провести встречу у меня, обещая себе и ей не орать, а для поз, которые она изобретала, вполне хватало обстановки моей квартиры.

На счёт косметических средств ответил, что положусь на её «профессиональный» опыт, но предупредил, что у меня «психологическая» аллергия на те, которые рекламируются по телевизору. На что она меня успокоила, сообщив, что мы будем иметь дело с профессиональной косметикой, которая не рекламируется в широкие массы.

У верёвок в строительном магазине я задержался чуть больше, чем того требовалось, потому что когда возникла необходимость приобретения этой вещи, и, придя в строительный магазин, я впервые обратил внимание на отдел, где располагалось около двадцати видов канатов и шнуров всевозможного плетения, расцветки, толщины, упругости и растяжения (я до этого даже не подозревал о таком отделе), я не без удовольствия окунулся в приятные фантазирования и представления. С прикосновением к первому же канату средней толщины меня унесло в мою квартиру, где я представил, как Марта будет с ним колдовать. Перебирая его пальцами, прислушиваясь к осязанию, смог до «чёртиков» представить, как это будет выглядеть со стороны и какие тактильные ощущения у меня вызовет этот канат, прикасаясь по всему телу. После этого я захотел повторить опыт с другими, более и менее привлекательными визуально канатами, чтобы наверняка, чтобы вдруг не упустить тот. Самым привлекательным мне показался 24 прядный полипропиленовый канат с диагональным плетением. Своим внешним видом он запустил во мне ассоциативный ряд, содержащий различные сцены из кинофильмов, в которых, воображалось, что именно таким канатом оказывались связываемы жертвы. Благодаря пустоте в центре, он был податлив и мягок, что значительно должно было поспособствовать такому намечающемуся специфическому обращению с ним. Вдобавок, он внушал уважение разрывным усилием, которое можно было себе представить в отношении него. А казалось бы, сантиметр ткани…