И вот, в назначенный час Марта объявилась у меня. Такое было облегчение, и сразу - и наслаждение, увидеть, какой красивой женщиной она оказалась! Мы не стали обмениваться фотографиями (если не считать пару десятков фото без лица), не стали встречаться предварительно в кафе (странно. Перечитывая второй раз написанное (очень стало интересно перечитать), я был сражён одной маленькой неприятностью, с которой мне ещё предстоит разобраться. Описывая свою встречу в кафе с Наташей, я определённо помнил на тот момент, и даже визуально, как я точно так же в этом кафе знакомился с Мартой. Но сейчас, прочитав, что мы с Мартой не встречались предварительно в кафе, я завис на несколько минут, сведя брови. Может, я хотел скрыть этот факт, когда приступил к описанию этого момента с Мартой? Или я там (с Наташей) решил сочинить, чего не было? Но, зная себя, я не стал бы этого делать: ни того, ни другого. И это как дважды два – четыре. И сейчас, знание всего этого определённо, имеет ещё более важное значение для моей сильной стороны, и ещё более безразлично для слабой, потому что значение имеет вообще то, что забывается, но если начинает помниться то, чего не было… Я определённо помню облегчение, увидев Марту «впервые» у себя в квартире, а это могло возникнуть только, если мы действительно не виделись до этого. Я могу забыть мысли, обстоятельства, но не чувственные переживания. Значит, не было кафе. Значит, в кафе с Наташей я помнил то, чего не было? А сейчас я не помню, что я когда помнил… Я продолжу повторное чтение… Может дойдя до описания встречи с Наташей я что-то пойму?), а просто договорились, что если кто-то или что-то кому-то не понравится, не будем продолжать встречу и всё. Я был уверен, что переписываюсь с красивой женщиной, так это и оказалось.

Я попросил Марту отказаться от смешивания моего бренди с чем-либо, а сделал нам по чашечке кофе и заставил выпить сначала его, а потом, разогрев теплом ладоней снифтеры – бокал для бренди – мы выпили по восемьдесят граммов этого обжигающего напитка.

Я предложил Марте, пока мы не выпили бренди, пройти к компьютеру и взглянуть на нашу переписку с моей, так сказать, территории, чем самым я хотел сделать паузу и убедиться в нашей (особенно Марты) готовности продолжать. Решимость Марты не убывала, улыбка обнадёживала, зажигала и завлекала, и в какой-то момент я даже чуть-чуть испугался неотвратимости. Я «присмотрелся» к Марте в этой связи, и в результате только сделал себе хуже: меня несколько покорёжило, что в моём сценарии (а я считал происходящее своей «игрой») стали витать неподконтрольные мне моменты, причиной которых был посторонний, ни я, Марта. Её интеллект и характер творили что-то, что пробивалось сквозь созданное мной, окутывающее нас энергетическое поле, а пробившись, дерзко очерчивало и помечало некоторое пространство, как своё. И таким образом, заявленный Мартой от происходящего смысл начинал маячить и угрожать свершением. Это, как если бы я сказал, что для хорошего пенальти нужны хорошие бутсы, а кому-то вдруг удалось доказать мне, что на это влияет ещё и нога, на которую натянут этот бутс.

Я повёл показать ей купленные мной приспособления. Марта не без интереса взяла «кошку», покрутила её в руках, и у неё неосознанно получилось эротично провести ладонью по рукоятке, после чего она резко взглянула мне в лицо. Меня пробрала сладкая волна.

– Больно бьёт, не пробовал? – спросила она.

У нас у обоих в глазах стояло мнение по поводу её случайного жеста.

– Можно ударить и больно, смотри.

Я перехватил «кошку» у Марты из рук и слегка дал ей по попке, чтобы сходу разрушить несколько барьеров в коммуникации двух малознакомых людей.

– Эй, эй, сегодня это не твоя прерогатива, - с настороженной улыбкой забеспокоилась она и потянулась рукой к плети, – верни обратно.

Я вернул ей плеть.

Она пару раз ударила себя по бедру, потом по руке.

– Что ж, сойдёт. Пошли, теперь моя очередь показать кое-что тебе.

Мы прошли в прихожую, где Марта оставила свою сумочки немаленького размера и пакет. Из сумочки она извлекла несколько тюбиков мази и спрей. Демонстрируя их по очереди, смогла удивить меня развёрнутым комментарием по каждому. Я принюхивался и тщательно тёр между пальцами каждое косметическое средство, и остановился на более-менее похожем на тот, каким я пользовался после бритья.

– Я бы хотела принять душ.

– Пошли, всё покажу, извини, что сразу этого не сделал – остолбенел от тебя, - с улыбкой заключил я.

– Всё нормально, - ответила она, беря свой пакет, - а ты уже принимал душ?

– Конечно, - мы подошли к душевой.
– Здесь гели, шампуни, мыла. Выбирай, что по нраву. Это твоё полотенце. Ты написала, чтобы я не покупал тебе никаких халатов и прочее, и я ничего такого не купил.

– Я взяла кое-что с собой.

Она будто немного стеснялась. Я попытался её взбодрить.

– Джинсовая юбочка будет?

– Да.

– Короткая?

– Очень.

– Супер.

Я вернулся в столовую и подлил нам в бокалы бренди. Сделал глоток и стал ждать, когда выключится вода в душевой комнате.

Через десять минут дверь душевой открылась, и оттуда вышла Марта. Она была одета в короткую джинсовую юбку, по показывающимся иногда мельком из-под юбки резиночкам я понял, что в чулках; в лёгких, чёрных босоножках с чёрными, отбрасывающими блики камушками, в чёрном же лифчике с замысловатым узором. В руке у неё была плеть.

Я улыбнулся и поднялся из-за стола.

– Ты выглядишь потрясающе. Правда. Просто потрясающе! – я был сражён видом, которого никогда не видел, а в воображении, оказывается, не дорисовывал сполна.
– Только плеть держишь как-то не очень, да взбодрят тебя мои слова, - я отвёл глаза, но тут же не смог не рассматривать её снова, - но всё равно - жути наводишь.

– Спасибо.

И она перехватила плеть правильно, просунув руку в петлю и ухватившись за её рукоятку.

Я наблюдал, как она подходила к столу, покачивая попкой, немного смущающаяся, и цоканье её каблуков в тишине квартиры раздавались, как удары сердца демона, который везде и всегда следовал за Мартой под поверхностью, по которой она, бедная, ступала.

Мы выпили ещё по пятьдесят граммов бренди.

– Готов? – спросила она.

– Жду, - отвечаю.

– Пойдём туда? – она указала в сторону моего кабинета.

Я сделал приглашающий жест, но она сказала:

– Ты иди впереди.

– Как скажешь, Госпожа.

– Давай, давай… И, о, да. Госпожа – так приятно, - показав в улыбке свои красивые зубки, заключила она.

Я направился в кабинет первым и, зная, что она сейчас меня рассматривает, попытался передвигаться как можно грациозней, бросив при этом один раз взгляд на неё через плечо.