В два у Ирки закончилась смена. Гаев остался один в алкогольном отделе. В магазине царил штиль.

В такие минуты Гаев обычно шёл потрепаться с другими консультантами - с той же Маринкой, например. Но сегодня он был зол на неё. "Я более земная". Ну надо же! Кто бы мог подумать! А главное - как оригинально! Он уже было возомнил её чуть ли не музой отверженного поэта, а она возьми и шарахни: "Я более земная". То есть, он, Гаев - не от мира сего. Так получается.

Ну и пусть. Ну и ладно. Всё равно он будет сочинять стихи. От этих красоток, перед которыми нынче открыты все двери, через сто лет и следа не останется, а его, Гаева, будут помнит вечно. Как Пушкина. Как Есенина. Как... как великого поэта, в общем.

Он отвлёкся на свои мысли и не заметил, как в отдел, толкая заполненную тележку, ступил осанистый мужик в костюме и при галстуке. Очнулся только в тот момент, когда тот, разглядывая вина, велел ему посторониться.

– Вам подсказать что-нибудь?
– спохватился Гаев.

– Подсказывают в школе, молодой человек.

Гаев, заскрежетав зубами, отошёл в сторону. Что за день такой!

И тут жизнь, устав, как видно, измываться над бедным парнем, подкинула ему такой ломоть, о каком Гаев и мечтать не мог.

В отдел, неспешно ступая сапожками на шпильках, вплыла тётка красоты неимоверной: рыжеволосая, в обтягивающих оранжевых бриджах, фиолетовой кофте, переливающейся блёстками, и в больших чёрных очках. Встав спиной к мужику, она начала пялиться на полки, Гаев же самым беззастенчивым образом принялся пялиться на неё. Надо было, как полагается, предложить ей помощь в выборе, но недавний афронт от мужика отбили у Гаева желания проявлять инициативу. Мужик же, почуя запах духов, обернулся, скользнул взглядом по тыльной части дамочки и восхищённо покачал головой, разве что не причмокивая при этом. Потом вздохнул и степенно выкатился вместе со своей тележкой.

Тут-то Гаев и включился.

– Вам помочь?

Голос его внезапно сел.

Тётка повернула к нему холёное лицо. Лет ей было около тридцати, в ушах позвякивали тяжёлые серьги.

– Мне нужно хорошее красное вино, - ответила она, поразив Гаева белизной зубов.

– В какую цену хотите уложиться? - задал Гаев следующий дежурный вопрос.

– Это неважно, лишь бы хорошее было.

Вот бы и все так!

– Тогда могу предложить "Монтань Сен-Эмильон". Французское.

Тётка даже смотреть не стала - покачала головой, отчего в очках её, как в зеркале, отразилась половина отдела вкупе с сияющими под потолком лампами дневного света.

– Не люблю французское.

Гаев помедлил, соображая. На этом месте полагалось предложить иной вариант, но его вдруг понесло совсем в другую сторону.

– А почему, можно узнать?
– спросил он, презрев все рекомендации маркетологов.

– Жила там... напробовалась, - неопределённо ответила тётка.

– Французские вина разные, вообще-то, - сказал Гаев, ободрённый началом диалога.
– Одно дело - Бордо, другое - Эльзас. Вам сухое?

– Конечно. Настоящее. И не французское, пожалуйста. Я их знаю слишком хорошо. Да и воспоминания о стране не лучшие.

Гаев понимающе кивнул.

– Тогда, может, сицилийское? Редкое вино, терпкое.

Тётка проследила за указующий жестом Гаева, взяла бутылку, стала рассматривать этикетку.

– А почему у вас не лучшие воспоминания о стране?
– спросил Гаев, сам изумляясь своей храбрости.

Его всё глубже засасывало в омут вожделения.

– Скучно, - ответила та, не отрывая взгляд от этикетки.
– Монотонно. Хоть и говорят, что Париж - центр Европы, но с Москвой проигрывает. Наш ритм мне ближе. Да и мужчины там... не то, что наши.
– Она поставила бутылку на место и красноречиво уставилась на Гаева.

С ума сойти! Неужели она не против? Нет-нет, страшно даже и подумать! Кто он - и кто она! Да такого просто не бывает!

И тем не менее, вот же оно, происходило на его глазах - живое чудо. Ведь баба явно клюнула на него - это даже Гаеву было понятно при всём его невеликом жизненном опыте.

Охваченный азартом, он продолжал ковать железо, пока горячо.

– И чем же вас не устроили французы?

– Много женственных типов. Уважать не за что.

Пожалуй, пора было закидывать удочку.

– Есть хорошее испанское вино - "Монте Ллано". Но его сейчас нет в магазине. Если хотите, могу заказать на складе.

Тётка сложила губки сердечком, размышляя. За те три секунды, что длилась пауза, Гаев несколько раз был близок к клинической смерти. Наконец, тётка промолвила:

– Я была бы вам очень признательна.

Гаев зримо выдохнул и едва удержался, чтобы не вытереть пот со лба.

– Договорились. Когда вас ждать снова?

Тётка опять задумалась, слегка втянув щёки, отчего лицо её приобрело Барби-образный вид.