Условия были приняты. Пришлось подождать, пока Ярослав Викторович поймает машину, но, спустя каких-то полчаса, все прибыли к Дому Ученых.

– На фига ты-то поперся?
– спросил Богданов у Игоря.
– Все равно в соседней комнате торчать будешь, на участие в допросе даже не рассчитывай.

– Знаю, но мне тоже интересно, - упрямо заявил Игорь.

– Нет, ну тебя точно Данька покусала, - проворчал Богданов.
– Колись давай, ведь покусала?

– Нет пока, - с сожалением призналась Даня и тут же оживилась.
– А что, можно?

– Дело закроем, и можешь его загрызть. Только не сильно, что б к понедельнику был как новенький.

Тут он повернулся к Игорю и пояснил.

– Просто она вервольф.

– Да ну вас.

В квартире Игорю велели сидеть на кухне и подслушивать как можно тише, Богданов с Даней были усажены на диван, а Ярослав Викторович отправился договариваться с Ирочкой.

Вскоре вошла Ирочка, испуганно посмотрела на гостей и замерла возле дивана, неловко теребя подол цветастого платья.

– Привет, - помахала ей Даня, и девушка в ответ нерешительно улыбнулась.

– Красивое платье, - продолжила Даня.
– А юбка кружится?

Ирочка улыбнулась шире и неуклюже крутанулась на месте, отчего юбка чуть приподнялась.

– Я так не могу.

Для демонстрации Даня встала и покрутилась. Джинсы, естественно, таким "колоколом" не взвились, но от ее попытки Ирочка тихо захихикала.

– И туфельки красивые, прямо взрослые.

Ирочка выставила вперед ногу, демонстрируя лакированную туфельку на ремешке.

– Ты теперь, наверняка, мальчикам нравишься, - сказала Даня, сев на место, и Ирочка смущенно покраснев, кивнула.

Тут уже Богданову пришлось встать, не делая резких движений, и тихо вытолкать из комнаты покрасневшего от бешенства Ярослава Викторовича.

Даня тем временем продолжила наступление.

– Красивый, наверное?

Ирочка опять кивнула.

От порога Богданов скорчил Дане рожу, приказывая продолжать допрос, но все идеи, как назло, вылетели из головы. Пришлось ему самому, порывшись в кармане, и получив, пусть неохотное, согласие Розенталя, выудить несколько карамелек и двинуться в атаку.

– Ты совсем большая стала, - сообщил Богданов, усаживаясь на свое место.
– На, будешь?

Схватив конфету, Ирочка быстро сдернула фантик и сунула ее в рот. На лице девушки расплылось выражение блаженства, а Розенталь невнятно проворчал о порче зубов.

– Ириш, а у твоего кавалера волосы как у меня?

Ирочка показала жестами, что волосы у кавалера длинные, до плеч. Еще ремешок на лбу.

– Круто, - одобрил Богданов.
– Он тебе поэтому понравился?

Вот тут случилось то, что происходило в этом доме от силы пару раз в неделю - Ирочка добровольно заговорила.

– Он мне песенки пел. И на гитаре играл как Аркаша, - невнятно пробормотала она.

– И имя у него красивое такое - Вова, - с каменным лицом и натянутой улыбкой проговорил Богданов.

– Вова, - подтвердила Ирочка, беря с его ладони еще одну конфету.

– Он тебе за песенки нравится?
– тут уже Ярослав Викторович сообразил, что его племянница ухитрилась непонятным образом влюбиться, и тихо вмешался в разговор, игнорируя зверский взгляд Богданова.

– Нет, - замотала головой Ирочка.
– Он целовался, - сообщила она смущенно, но гордо.
– И вот так делал, вот так!

Тут она схватила прядь волос и начала дергать изо всех сил.

– Вот так! Вот так!

– Ирочка! Саша, держите ее!

Девушка вошла в раж, вцепилась в волосы уже обеими руками и явно пыталась снять с себя скальп без хирургического вмешательства.

Розенталь бросился к аптечке, и, поняв, что у него не больше минуты, Богданов, вместо того, чтобы держать девушку быстро продолжил спрашивать.

– Ты приносила ему лекарство дяди Ярика? Приносила?

– Он хороший!
– невнятно выкрикнула Ирочка.

– Да, он хороший, потому и отнесла?

– Отнесла!

– Он сюда приходил? В Аркашину комнату? Приходил?
– напористо спрашивал Богданов, а Ирочка, прекратив дергать за волосы, принялась хлестать себя по щекам, находя в этом странное удовольствие.

– Руки, руки ей держите!
– крикнул Розенталь, спешно набирая лекарство в шприц.

– Он приходил?

Богданов видел, как девушка выдернула у себя с мясом клок волос, но продолжал спрашивать.

– Он там песенки пел и целовался!