– На что ж деньги потратили?
– поинтересовался Богданов.

– Так я колбаски себе купил, - доверительно наклонившись к нему, ответил Семен Семенович, и, выпрямившись, гордо сверкнул глазами и добавил, на случай, если Богданов до конца не осознал весь масштаб поступка.
– Сырокопченой. Такая вот, с жирком.

– Солидно, - кивнул Богданов.

– Да вы не сомневайтесь, если того мужчину вспомню, я вам сразу доложу. Так пойду я, Александр Сергеевич?

Богданов молча ссыпал остатки печенья в целлофановый пакет, сунул туда же три бутерброда с сыром и протянул гостю.

– Не стоит, право, - интеллигентный бомж смущенно потупился.

– Берите, - велел Богданов.

– Ну спасибо, - поблагодарил Семен Семенович, прижал пакет к груди и встал.
– До свиданья, приятно было пообщаться. С вами тоже, молодые люди.

Он поклонился в сторону изрядно удивленных молодых людей и отбыл, деликатно прикрыв за собой дверь.

– Здрасьте пожалуйста, - задумчиво проговорил Богданов, глядя ему вслед.
– Теперь у нас сущность нарисовалась, которая умеет отшибать память. Что-то день паршивый, среда что ли?

– Вторник. Богдан, - осторожно позвала Даня, - это что, тот самый Семен Семенович?

– Ну да, кто ж еще, - продолжая думать о своем, подтвердил Богданов.
– Я же обещал порасспрашивать о взломщиках.

– Ух ты!
– восхитилась Даня и от любопытства подалась вперед, не сводя глаз с Богданова, - А правда, что он может войти незамеченным в любое помещение, и может вскрыть любой замок обычной проволокой?

– Правда.

– Ого. А правда, что когда он пьяный, то может вспомнить любую книгу, которую когда-нибудь читал?

– Запросто, - подтвердил Богданов.
– У него память после алкоголя... Черт! Данька, звони Розенталю! Игорек, бегом за водкой!

Он пулей вылетел за дверь, а Игорь с Даней, переглянувшись, решили выполнить приказ. Просто на всякий случай. С точки зрения Игоря, если начальство спятило, то пусть с этим Кучеров разбирается.

– Мне так денег до зарплаты не хватит, - пожаловался он, проверив содержимое бумажника.

– Ничего, Зоя Ивановна тетка понимающая, глядишь и оплатит как представительские расходы, главное чеки сохрани. И обязательно скажи, что это Богдан велел. Хотя стой!

Окрик застал Игоря в дверях.

Даня увлеченно грохотала ящиками, и в третьем, перерыв кучу изрезанных старых газет, обнаружила искомое.

– Вот она!
– победно возвестила Даня, извлекая из недр стола бутылку водки.
– Ух ты, и чек есть.

Чек намертво приклеился к этикетке и грозил порваться при малейшей попытке отодрать его.

– Давай водой размочим, - внес свою лепту Игорь.

– Расползется, Зоя Ивановна такой не примет, - со знанием дела возразила Даня.
– А, ладно, вместе с бутылкой отнесем. Не положено, конечно, зато документ целый и невредимый. Скажем, Богдан его сюда прилепил. Случайно.

– И нафига все это надо?
– спросил Игорь, едва с его частью задания было покончено.

– Хватит прикалываться, - посоветовала Даня.

– Но я правда не понял.

– Шутишь?
– не поверила Даня, но тут же спохватилась, поняв, что за несколько дней Игорь никак не мог узнать все местные легенды, а потому поспешно пояснила.
– У Семена Семеновича, по слухам, под воздействием алкоголя, пропадает блокировка памяти, и он способен вспомнить практически все, что с ним случилось в этой жизни. Но у него плохая переносимость этого самого алкоголя, и потребуется врач, на всякий случай. Скорую вызывать нельзя...

– Полиса нет?
– понял Игорь.

– Какого еще полиса? Все у него есть. Просто в больнице его зарегистрируют, и сообщат по месту прописки. А там дети.

– Какие дети?
– Игорь окончательно запутался.

– Его. Его дети. Мальчик и девочка, близнецы, обоим под тридцать уже.

В замешательстве Игорь обеими руками почесал голову, стараясь привести мысли в порядок, и его прическа перестала выглядеть уставной.

– Он хотя бы сущность?
– с последней надеждой спросил он.

– Нет. Просто уникальный экспонат. Прикинь, он по первому образованию преподаватель рисования и черчения, по второму математик, по третьему философ. Вот на последнем факультете, когда аспирантура была, практически, в кармане, у него крыша и поехала. Не выдержал мозг нагрузки.

– Да ладно, - не поверил Игорь.

– Накладно, - передразнила Даня.
– Он, пока учился, еще и бизнес вел, семью обеспечивал. Короче, надорвался мужик, изобрел собственную религию, еще немного продержался и ушел в свободное плаванье, едва его детишкам двадцать один стукнуло. Он им раз в месяц письмо отправляет, что, мол, все хорошо, всех люблю, меня не ищите, и бомжует себе потихоньку. Они, ясен пень, в розыск подали. Его периодически находят, так этот крендель поживет дома недельку, передохнет, с внуками пообщается и опять сбегает.