– - Ма-ам, ну не начинай, а...

– - Ладно. Купи себе новую одежду. Только в магазин иди с кем-то понимающим, а то вечно возьмешь что-то, что на тебе как на корове седло. Даже несчастной калеке Господь мужа послал вон, а тебе -- нет, а все почему? Одеваешься как пугало. Ну и еще потому, что плохо молишься, конечно. И в храм не ходишь.

– - Хожу.

– - А, знаю, как ты ходишь, сразу сбегаешь после "Отче наш"...

Ничего ты не знаешь, мама. Я вообще забыла, когда там в последний раз была.

– - Купи себе шубку или дубленку, -- вдруг завершает она.
– - Не мерзни.

И тут -- мне больно, страшно больно, потому что она меня очень любит. А я ей вру. Это подло и низко. Но я продолжаю врать:

– - Не мерзну. Не выдумывай.

Танька приехала в Питер через два года после меня. Развелась с мужем и переехала. Брак недолгий, меньше года. Как она сама говорила: так, от скуки замуж сгоняла. В нашем городе действительно скучно, так что я ее понимала.

Она не изменилась, такая же высокая трагическая фигура в черных джинсах и темной рубашке. Только стричься стала короче и интереснее -- ей шла асимметрия.

Я была рада, что она теперь живет в одном городе со мной. Танька стала моим ухом. Ухом-одеялом, которое выслушивает и согревает. Мы вмести пили.

В тот вечер мы праздновали новоселье, Танька переехала на очередную съемную квартиру. Квартирка дешевая, мебели -- раз и обчелся, но какой-то знакомый подсуетил ей старую кровать, которая у него в разобранном виде на лоджии сто лет простояла. Мы с Танькой пытались ее собрать.

– - Короче, смотри... Вот этот болт должен войти вот в эту дырку, слышишь!
– - командовала Танька.
– - Давай, я двигаю планку, а ты целься болтом...

– - Не лезет он туда!

– - Как это не лезет?

– - Выше подними! Нет, теперь ниже! Чуть-чуть левее...

– - Выше-ниже... Черт, Людка, с тобой как с моим мужем в постели...

От смеха у меня так задрожали руки, что теперь попасть было нереально.

– - Блин, ты сама виновата!

– - Ну давай еще раз!

– - Я... я... не могу!
– - я валялась на полу.
– - Все, все... как твой муж...

– - Вставай давай!

Танька потащила меня к развалине, которой предстояло стать кроватью.

– - Да мы что-то не то, по ходу, делаем... видишь, вот тут не совпадает...

– - Чему тут совпадать: болт и дырка! Бей сильнее по нему -- вот он и влезет!

Я взяла тапок (молотка в квартире не было) и что есть мочи принялась забивать болт. Забила.

Кровать была собрана. Стояла она, правда, какой-то раскорякой.

– - М-да, -- Танька обошла ее со всех сторон.
– - Слушай, а мы вроде перепутали боковины местами. Это левая, а то правая...

– - Я со всей дури этот болт заколачивала, теперь уже мне никак не вытащить его...

– - Да хрен с ним.
– - Танька взгромоздилась на кровать.
– - Сойдет и так... Ну, рассказывай, как там твой толстячок...

– - Он нормально, что ему... Это я тоскую...

Я налила себе в кружку вина, больше ничего забивать не надо было, и можно было со спокойной совестью бухать до бесчувствия.

– - Я бы на твоем месте, наверно, не стала бы так все бросать... Может, у жены его попробовала бы увести...

– - Да ну...

– - Жену жалко?

– - Вообще плевать. Ей и так уже достался весь комплект: диссертация, муж, сын, дочка... Как говорится, одним все, другим ничего... можно и за справедливость побороться... Нет, я ей просто завидую. Если бы мы с ней честно могли биться за него -- я бы ей морду расквасила... Молотила бы, пока она не сказала бы: твой, твой, забирай... Я если про кого и думала, то про дочку. Он-то, конечно, из семьи бы ни за что не ушел -- да и не ко мне же в коммуналку без воды ему идти, на десять квадратов пространства...

– - Которые его могучая фигура займет все...

– - Ой-ой, как смешно!
– - Но я не удержалась от улыбки.
– - Да дело не в этом. Как можно встречаться с какой-то... мной, когда надо с дочкой рядом сидеть, когда она человечков рисует? Слушать, как она поет что-то на своем языке... щекотать ее, чтоб она смеялась, катать на велике... Ну там много всякого, короче... В общем, пока она маленькая, она должна быть счастливой... человек ведь не может быть всю жизнь счастлив, рано или поздно ветер дунет -- полетел пух с одуванчика... всё, маленькая девочка, так смеяться, как раньше, ты уже не будешь... это всегда и со всеми случается, но я не хочу... не хочу иметь к этому какое-то отношение... лучше пусть наковальня на меня упадет.

– - Где ты видела падающие наковальни? В мультиках?

– - Да черт его знает. Когда жить не хочется, и не такое в голову приходит.

– - Все, друже, пора нажираться.

– - И я так думаю.

Я посмотрела на нее и зачем-то сказала:

– - Мой батя был очень хороший. Когда-то давно.

Она кивнула.

– - И дядя был хороший. И тетка. А сейчас все или скандалят...

– - Ужас...

– - Или не разговаривают... И, главное, вечно жалуются друг на друга... а мне слушай это все...