– - Тоска...

И тут в ритм колес поезда я начала читать рэп:

– - Ужас-ужас, тоска-тоска, ужас-тоска, тоска-ужас...

И Танька, хохоча, стучала зубами о край кружки.

С макетом проблемы, куда-то пропала буква "ё", мне пришлось задержаться -- вернуть беглянку оказалось куда сложнее, чем я предполагала.

Разговор вышел странный, да и каким ему быть, когда у него то и дело звонил телефон. Он нервно поглядывал на него и всякий раз сбрасывал вызов.

– - Жена?
– - как можно спокойнее спросила я.

– - Какая там жена -- из банка звонят, выплат по кредиту требуют, а у нас ведь зарплату задержали...

– - Так вырубите телефон.

– - Не могу: вдруг правда жена позвонит. Мало ли что...

Я вздохнула: и то верно.

– - У дочки температура с утра была. Невысокая, но все-таки... если вдруг что, я хочу быть на связи... по дороге домой лекарств купить. А вы какая-то грустная сегодня...

– - Не выспалась. Вчера вечером возвращалась из театра, пришлось ехать домой на последней электричке, приехала поздно, спать легла поздно, вот и... Да еще и холодно было ужасно, я оделась легко, замерзла, стоя на платформе...

– - И как это ваш спутник допустил, чтоб вы возвращались домой поздним вечером?

– - Я ходила одна.

– - Людочка, -- он ласково заглядывает мне в лицо, -- ну почему вы всюду ходите одна?

– - Мне и так хорошо.

– - Правда?
– - Он меня обнимает. Мягко и сильно. Клюет меня в нос своим носом. И я его клюю в ответ.

– - Правда-правда.

Снова звонит телефон.

Он разжимает объятия. Сбрасывает вызов.

– - Сколько вам нужно? Я сегодня за одну халтуру получила деньги, могу занять...

– - Людочка...

– - Могу только пятнадцать тысяч...

– - Не надо, ну что вы...

Но я уже вскочила, схватила сумочку, нашла кошелек, зашелестела купюрами:

– - Вот, возьмите!

– - Люда, я не могу...

– - Вернете, когда сможете...

– - Спасибо.
– - Он взял деньги и спрятал в карман.
– - Я верну. В мелочах я честен.

– - А в крупном?

– - В крупном я обманщик...
– - Он снова притянул меня к себе.
– - Спасибо, Людочка.
– - Он метил в губы, но я отвернулась, и поцелуй приземлился на щеку. Его рука скользнула по моей спине, как будто он хотел сыграть на мне, как на гитаре, и искал струны -- и нашел, внутри зазвенело, наполнилось одним звуком, даже в голове прокатилось эхом: "Людочка, Людочка..."

Но решение было уже принято.

– - Не надо. Ничего не будет.
– - Я выскользнула из его рук.
– - Это неправильно, непорядочно. Ваша жена дома возится с ребенком, а вы...

– - Моя жена.
– - Он помрачнел как-то резко, сразу.
– - Моя жена, Люда, тоже, знаете ли... Не святая. Она ведь так хотела ребенка, что ей было все равно, от кого. Это воспитывать должен был я, а родить можно было и от кого-нибудь другого...

Снова зазвонил телефон, он нажал на отбой, даже не глядя.

– - Я пойду домой, -- сказала я.
– - У меня скоро электричка. Пришлите мне макет на почту. Дома высплюсь и решу, что делать. Поставлю точки над "ё".

– - Я чем-то вас обидел?

– - Нет. Все хорошо.

Я вышла из офиса и побрела по какому-то бескрайнему полю, по выжженной траве, под палящим солнцем, под белым небом, и только комариное гудение чиркало иногда по слуху -- это проносились мимо машины... да, машины... я перешла дорогу и побрела к метро.

И вокруг, кажется, были люди, но для меня никого не было, потому что всюду была только она одна -- эта мысль: "Он меня не любит. Не любит, не любил, не полюбит. Он любит ее -- ту женщину. Любит ее. Потому что простил. И она ему все простит. Потому что любовь -- это вот такая вещь. Такая вот хрень по Лакану. Непонятная для меня".

В тот день я пришла домой как-то рано, все семейство было в сборе, я хотела попить чаю, но в кухне, как-то прямо посреди прохода, стояла Катька.

Ни пройти, ни проехать.

Ирина Яковлевна сидела на табуретке в углу, курила. Это было странным, она вроде как бросила, а тут...

– - Я сон видела, -- сказала она.
– - Как будто Коля умер. И я его хороню. Сама могилу рою. Тяжело мне, земля тяжелая. Спину ломит. А потом еще утрамбовываю землю-то, ползаю по холмику. И плачу, плачу. А слезы вытереть не могу -- понимаю, что руки-то в земле...

– - Мам, ну не надо, не надо, а! Только сопли тут не разводи!
– - резко сказала Катька.
– - Что сделано, то сделано. Не хотел он ребенка. То есть перехотел, когда я сказала, что хочу, чтоб он, как девочка родится, ее в свою квартиру прописал, потому что в этой нас и так толпа прописана...

– - А что случилось-то?
– - Это уже я.

– - А тебе какое дело?!
– - рявкает Катька.

– - Никакого, -- пожимаю плечами.

– - А-а-а-а!
– - По коридору, вопя, как сумасшедший, проносится Коля, смешно размахивая длинными тощими руками.