– Это же не трудно… почему ты так упираешься? – Я вспомнила Шугу:

– Потому что считаю твой интерес нездоровым.

– Да не в этом дело, пойми… - вдруг сделав выпад, он поймал меня за предплечье и, выжав из меня взвизг, дотянулся до груди и положил на неё руку, после чего, сжав на ней пальцы, округлил глаза и оттолкнул меня. Оскорбленная нахальством, я сильнее стянула на себе рубашку и развернулась к нему полубоком. – Ты… ты девушка?

– Я послушник монастыря! – Чимин поводил из стороны в сторону головой, плавно, развеивая мираж. Протерев ладонями лицо, он опустил руки на бедра, выставив локти в бока, и тяжело выдохнул.

– Вот так-так… - глядя на меня в упор, он ошарашено изучал мою фигуру, которую заново для себя открыл. – Девушка… Хо! В уме не укладывается…

– Тогда сделаем вид, что ничего подобного! – попросила я его. Он невербально изобразил отказ.

– Как ты пробралась сюда? Нет, подожди! – выставил он руку, словно озарившись. – Я же не должен тебя трогать! Не должен говорить с тобой! За это же изгнание из монастыря… о боже! – сокрушаясь, он опять провел по лицу руками, будто проверял, насколько качественно побрился.

– Мин, всё не так плохо и я могу всё объяснить…

– Нет-нет-нет! – он заткнул уши, но сразу же освободил их. – Я не слышу её, поэтому не отвечу. Я не могу, это запрещено. Устав требует, чтобы я не видел женщин в упор до третьего тана.

– Мин, да послушай же! – парень заходил по залу, стараясь не смотреть на меня. Он стал похожим на волка в клетке. – Я вовсе не без спроса здесь! Я получила разрешение, и потому в таком виде, среди вас…

– Разрешение? – Чимин обернулся, но по всему ощущалось, что в нем настоящая буря. Его метает из огня да в полымя, потому что мозг не подсказывает, как верно выйти из ситуации. – Учителя знают? Мне нужно спросить у них, как быть… - он двинулся на выход, но я кинулась наперерез.

– Нет, не учителя! Пожалуйста, они не знают! Меня пустил пожить здесь настоятель. Хенсок. Если ты хочешь спросить кого-то, то спроси его.

– Наставника Хенсока? – Чимин, ничего не понимая и по-прежнему приходя в себя от того, что «малой», мелкий, за которым его поставили приглядывать - девчонка, закусал губы. Я растянулась в дверном проёме, настроившись использовать любой болевой приём, если он попытается раструбить о моём секрете. – Что ж, идем к нему.

Мы предстали перед Хенсоком, которого нашли возле коз, сидящего на переносной скамеечке. В башне его не было, поэтому мы синхронно вспомнили, где он гуляет в этот час. Он доил последнюю козу. Милейшее времяпрепровождение.

– Доброе утро, учитель, - поклонился ему Чимин. Я повторила поклон, стоя за его плечом.

– Доброе утро, дети мои, - развернувшись к нам, он выпрямил спину с внимательным видом. – Что-то случилось?

– Учитель… - Мин, посомневавшись, покосился на меня и, решившись, изрек: - Хо – девушка. Вы знали?

– Я? – переспросил он, словно можно было спрашивать кого-то ещё. Впрочем, имена коз я никогда не слышала. Может, одно из животных звалось Учитель, потому что именно на них Хенсок и посмотрел, прежде чем ответить. Я почему-то переживала из-за того, что он может сказать. До этого он вроде придерживался линии защиты подсудимой «внедрившегося вражеского агента Хо», но до конца же нельзя быть уверенной в этом старом прохиндее. – Я знал.

– Но почему?.. – запутавшийся и недоумевающий, Чимин, по-моему, поймал мою волну вечно трепещущих, ломающих голову от загадок, не соображающих в лабиринтах монастырских перипетий.

– Почему она девушка? – изумился дедушка. Нет, ну он, конечно, дураком прикидывается на кино-премию.

– Нет, что она здесь делает? – О, отлично, Мин, этот вопрос меня и саму волновал! С точки зрения Хенсока.

– Готовит, моет посуду, стирает… да много чего, разве ты не замечал?

– Я… - юноша впервые столкнулся с таким настоятелем, каким его знала я – хитрым и умеющим проклёвывать плешь бессмыслицей. – Замечал, разумеется. Но почему вы взяли на эту должность девушку, а не мужчину? Это же мужская обитель!

– Но брать в прислужницы женщин не запрещено, - как ни в чем не бывало, подтвердил старик то, что я уже открыла в одну из наших первых бесед. – Если тебя беспокоит, почему она переодета в юношу, так это для вашего же спокойствия и её блага. Чтобы вы не отвлекались от духовного поиска и развития, не увлекались ненужным вам.