– Вы недостаточно компетентны, чтобы понять услышанное.

Я не стесняю себя в выборе формулировок, потому что при всех вариантах развития событий вижу один и тот же неутешительный итог.

В первое мгновение ярость закипает в его глазах, но он тут же профессионально справляется с эмоциями и безудержно смеётся, пряча от меня негативные чувства поглубже. Потом когда-нибудь они настигнут его в самый неподходящий момент, вернувшись с удвоенной силой. Но это будет потом. А сейчас мне нужно ему что-то сказать, если я надеюсь продолжить работу над проектом.

– Боюсь, что вас не утешит даже тот факт, что я не знаю и другого человека, которому бы можно было изложить «промежуточные результаты».

– Да, мне рассказывали про вас в очень лестных выражениях. И про странности ваши тоже, которые, как я понимаю, являются частью вашей квалификации. Но искусство менеджмента, к сожалению, требует некоторых обязательных процедур. Давайте так: вы изложите, а я, уж так и быть, посижу дураком на этом празднике мысли. Может, и меня коснётся просветление.

– Вряд ли. Но я к вашим услугам в любое время.

– Могу ли я пригласить кого-нибудь ещё?

– Имеете полное право.

Борис Борисович решает не откладывать рассмотрение дела в долгий ящик и назначает мне аудиенцию на вечер. После конца официального рабочего дня, что вполне обычно для нас, но в его интерпретациях это должно выглядеть, как первое предупреждение и демонстрация власти.

Как и обещал, он приводит с собой союзника и свидетеля. Кого-то из «американцев», то есть кураторов «оттуда». Мы отрабатываем не отечественный капитал, хотя физически сидим в Москве.

Мы запираемся в комнате для «митингов». Я беру в руки фломастер и выхожу к доске. Как школьник. Я понятия не имею, о чём мой «доклад». Я только вижу перед собой двух озабоченных людей, желающих мне скорейшей смерти на священном костре. И это зрелище меня вдохновляет. Рисую обыкновенный круг. Ставлю жирную точку за пределами круга. Спрашиваю их:

– Где находится точка? Вне проекции сферы или внутри неё?

– Это проверка на интеллект?
– Борис Борисович имеет в виду, что ему-то она как раз ни к чему.

– Это всего лишь вопрос, который задаст контекст нашей беседы. Или не задаст.

– Вне, - отвечает другой слушатель, которого демократично зовут Марк, без всяких отчеств.

У них там, в США, нет этих глупостей.

– На основании чего вы делаете ваши выводы?

– Вы нарисовали проекцию сферы, как вы сами выразились. Нет такого ракурса, с которого бы точка оказалась внутри, если она отсюда видна снаружи. Будь это трёхмерная модель — тогда другое дело. Но проекция-то плоская.

Он слегка многословен, на мой вкус.

– Вы тоже так считаете, Борис Борисович?

– Полностью согласен с коллегой.

Его ироничный взгляд как бы намекает, что мне не отвертеться. Но я и не собираюсь.

– Будьте добры, пройдите вот сюда.
– Показываю Марку место у края доски.

Он послушно выполняет мою просьбу.

– А теперь скажите, что вы видите.

На его лице замешательство. Я знаю, что точка переместилась внутрь нарисованного круга, и от этого несуразного смещения его твёрдый мир начинает плавится. Но у него есть ещё обязательства перед партнёром и «здравый смысл».

– Всё, как прежде, - врёт он, протирая глаза.

– Борис Борисович, - приглашаю и второго.

Он, конечно, менеджер, и всё такое, но лицом совершенно не владеет. Его вопросительный взгляд направлен на Марка: мол, как скажешь, так и озвучу.

– Как прежде, - выдыхает он, боясь глядеть на доску.

Эта фраза буквально выкачивает из него силу. Без остатка.

– Тогда мой доклад закончен.
– Возвращаю фломастер на стол.
– Если, конечно, у вас нет вопросов по существу дела.

Марк, Борис Борисович и Шеф целый час ругаются в кабинете. Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы понять: ВРИО и заокеанский гость требуют моего увольнения, а Шеф брызжет слюной, уверяя, что достойной замены не найти. Аргументы и той, и другой стороны, скорее, иррациональны. И любое их решение не будет правильным.

Начинаю собирать вещи, чтобы не тратить время попусту. Коллеги, оставшиеся к тому позднему часу в офисе, смотрят на меня и ещё пока ничего не понимают. Я тоже не совсем представляю себе дальнейшие действия. Пока я хожу ногами и дышу воздухом, мне нужны деньги. В моём сегодняшнем состоянии я вряд ли найду другую работу в осмысленный срок. Профессия моя — в высшей степени невостребованная. Стать альфонсом, переехав к Алине? Она вытерпит? Ах, да! Мы же в ссоре. Остаётся работать каталой у гаишников, набрасывая на них «петли». Или можно попробовать подзаработать, продавая марсианские пейзажи окраин Элема.