– Ты плавал когда-нибудь в подсолнечном масле?
– спрашиваю его.

– Чего?

– За победу раздают невест.

Передо мной — дорога, вымощенная красной галькой, уходящая за горизонт. Сзади — Элем, будто дышащий мне в спину. Пробую бежать, чего никогда не делал раньше. Ноги проваливаются сквозь твёрдое покрытие, неожиданно ставшее жидким. Я лечу в глубину образовавшегося под ногами колодца. Хочется закричать, но бесполезность этого действия останавливает меня.

Сегодня мне обязательно нужно увидеть Цветочницу. Я всегда встречаюсь с ней, кода чувствую, что не достаёт силы находиться здесь. Или накатывается меланхолия.

Она замечает меня издалека. Призывно машет руками. Подхожу к ней, беру её ладони в свои. Мы слегка соприкасаемся телами. Улыбаюсь, глядя ей в глаза. Она отвечает мне тем же.

– Ты свободна сегодня?

– Для тебя я всегда свободна.

– Есть кому присмотреть за твоим лотком?

– Конечно.

Мой последний вопрос из разряда риторических. Её многочисленные друзья, с которыми она не устает меня знакомить, и которых я тут же почему-то забываю, всегда на подхвате. Есть среди них и откровенные оборванцы, и деловые люди, и опереточные «мачо», и супермены голливудского типа. Будь у Алины такие знакомства, я бы, пожалуй, приревновал. Но здесь ревность кажется чем-то противоестественным.

К тому же, мы с Цветочницей и не любовники вовсе. Сексуальные отношения у нас случились лишь однажды: в самый первый день моего посещения Элема. Я появился там в образе примитивного неофита. Не помню, по чьей инициативе, но мы совершили этот интимный акт прямо возле её лотка под одобрительные возгласы зевак, и с тех пор даже не пытались повторить. Материализовавшись, мои эротические фантазии превратились в абсурд, не содержащий никакой привлекательности, который раз и навсегда следовало выкинуть из головы и прочих частей тела.

Алина почувствовала произошедшие во мне изменения немедленно.

– У тебя есть другая женщина, - заявила она.

– С чего ты взяла?

– В твоих объятьях я ощущаю себя тренажёром.

– Это всё проклятая работа, - попытался отбрехаться я.
– Усталость.

Ну, не рассказываться же ей про Цветочницу. Я, кстати, так и не определился для себя, считать ли мои приключения с ней изменой.

Смешно, но после того «первого и последнего раза» я ждал, что меня вызовут на какое-нибудь «комсомольское собрание» за аморалку. Не вызвали и даже в местной газете не пропечатали.

Я не знаю, красива ли Цветочница, но мне хочется думать, что да. Красота её имеет ускользающие от восприятия контуры и никак не соотносится с внешностью. И вообще я не уверен, что она женщина. Или даже человек. Поэтому назвать наши отношению романом и, тем более, любовью не поворачивается язык. Я нуждаюсь в ней — вот и вся недолга. И мне кажется, что это взаимно.

Чтобы хоть кто-нибудь покупал у неё цветы, я никогда не видел, но они всегда имеются у неё в ассортименте и изобилии.

– Куда пойдём сегодня?
– спрашивает она.

– Не знаю. Мне просто хочется побыть с тобой. У тебя есть предпочтения?

– Давай посмотрим, как идёт строительство бассейна, - предлагает она.

Проворный какой наш мэр! Именно за это его и переизбирают на должность уже в четвёртый раз.

– Отличная идея!

Мы садимся в вагон монорельса и катим, взирая на прохожих с высоты эстакады. Жизнь мегаполиса проносится мимо нас в красочных картинках.

Авария на перекрестке с участием труппы заезжего цирка. Клоуны выясняют отношения с водителем такси, трёхметровым мутантом, которого они считают виноватым. Погоня своры полицейских за мелким воришкой, укравшим велосипед. Со свистками и стрельбой. На Проспекте проходит парад городского гусарского гарнизона. Женщины наблюдают за зрелищем в неимоверном количестве и ещё большем качестве: разодеты они в самые лучшие наряды всех времён и народов.

На Площадь Любви упал розовый метеорит. В целлофановой обёртке. Многочисленные ловкачи уже растаскивают его на куски, орудуя, кто зубилом, кто болгаркой. Увозят отколотые блестящие кристаллы на тачках и грузовиках.

– Наверное, хорошее из него можно сделать ожерелье, - мечтательно сообщает Цветочница.

Бросаюсь, было, из вагона, чтобы присоединиться к мародёрам, но она останавливает меня:

– Зачем? Ты напишешь заявку, и тебе пришлют этого добра на дом, сколько угодно.

Она права. Где в Элеме мой дом, я не имею ни малейшего представления, но что пришлют — можно не сомневаться.

Высаживаемся на пустыре, огороженном забором, за которым видны высоченные краны и прочая техника. Поднимается пыль от котлована. Через ворота то и дело проезжают грузовики со стройматериалами, направляемые рабочим в оранжевой майке с флажками.

На нас смотрят приветливо, но в гиды не напрашиваются. Мы, держась за руки, гуляем по стройке, уворачиваясь от тачек и автокаров.

– Ты будешь принимать участие в заплывах?
– смеясь, спрашивает она.

– Зачем? У меня есть невеста, - смеюсь в ответ.