— Что с Ремусом, профессор? — севшим голосом спросил Джеймс.

— Из него вытащили четыре серебряных наконечника.

Питер издал какой-то странный писк, Сириус медленно запустил пятерню в волосы, Джеймс был просто в шоке.

— Целители несколько дней боролись за его жизнь. В Министерстве отказываются давать полную информацию о том, что же все-таки произошло в горах, известно только, что в Сочельник отряд охотников, который отправился на защиту магловского городка от стаи Сивого, не вернулся с задания.

— Весь? — выпалил Сириус.

— Весь, мистер Блэк. В том числе и ваш преподаватель, профессор Грей. Её не было среди погибших, в Министерстве сообщили только, что она и несколько уцелевших членов отряда, вероятно, отправились по следу колонии Сивого. Где она теперь и когда вернется никто не знает.

Повисла небольшая пауза, Макгонагалл дала мальчикам переваривать услышанное и продолжала:

— Профессор Дамблдор лично поручился за Ремуса и...я уж не знаю, как, но снял с него подозрения, иначе после больницы его отправили бы не в школу, а в Азкабан. Но... дело в том, что когда Ремус пришел в себя... целители зафиксировали определенные изменения в его поведении.

— Какие ещё изменения? — Джеймс почувствовал как по спине побежал неприятный холодок.

Макгонагалл молчала так долго, словно не решалась сообщить им правду.

— Он кидался на сотрудников больницы и пациентов, — наконец сказала она. — Сопротивлялся лечению, требовал, чтобы его выпустили и вернули в колонию. Его приводили в чувство почти две недели и не хотели отпускать в школу, так как считали опасным для окружающих.

Джеймс остолбенело уставился на Макгонагалл.

Они точно об одном и том же Ремусе говорят?

— Сейчас кризис миновал, — похоже, Макгонагалл все-таки умеет читать мысли. — Бояться нечего, всё самое страшное позади. Люпин прошел специальный курс реабилитации, я беседовала с ним и смею утверждать, что он в порядке. Вот только... теперь ему будет ещё труднее адаптироваться в обществе и вернуться к прежней жизни, — она постучала палочкой по бланку и чернила гусеничками поползли в пустые клетки. — Ему как никогда нужна поддержка друзей, он столько перенес и ему все ещё тяжело. Поэтому я хотела бы попросить вас: не давите на него. Ни в чем не обвиняйте, не донимайте расспросами. Со временем он сам вам всё расскажет. Сейчас же просто помогите ему быстрее вернуться в прежнее русло. И тогда всё будет хорошо, — она протянула Джеймсу листок с расписанием Ремуса.
– У вас сейчас мой урок, но я не сниму с вас баллы, если вы немного опоздаете, — она понимающе улыбнулась. Ну или попыталась. — Люпин сейчас в башне, разбирает вещи. Можете идти, повидаться с ним.

Они разом сорвались со своих мест, но у двери Джеймс притормозил.

Его внезапно осенило.

— Простите, профессор, — он медленно вернулся к столу. — Вы сказали, он был в Мунго две недели?

— Да, Поттер.

— А битва в горах произошла... в Сочельник?

— Всё верно.

— Значит прошло уже три недели?

— Да, — Макгонагалл явно не понимала, чего он от неё хочет. — Я разрешила Люпину повидаться с отцом и последнюю неделю он провел в Уилтшире, — Макгонагалл положила перед собой стопку проверенных заданий. — Разве он не писал вам из больницы?..

Дверь спальни предательски скрипнула, отворяясь.

Джеймс коротко взглянул на Сириуса и вошел первым.

Комнату заливало солнце.

Ремус стоял к ним спиной и разбирал лежащий на постели рюкзак.

Когда дверь скрипнула, плечи Лунатика вздрогнули и он порывисто оглянулся.

Мародеры замерли.

Спустя три недели неведения и страха, они наконец посмотрели Ремусу в глаза...

И целый миг были уверены, что Лунатик сейчас бросится на них, столько звериного промелькнуло в его лице, когда он оглянулся.

Они замерли, потрясенно вглядываясь в парня, который стоял в их общей комнате. С одной стороны — это был Лунатик. Его лицо, его руки-ноги и всё такое. Но с другой стороны...

За те три недели, что они не виделись, с ним приключилась какая-то очень нездоровая хрень.

Во-первых, он сильно вытянулся. На добрых три дюйма, а может и больше. Он стал крепче и перестал напоминать вешалку в джемпере. Джеймс не знал, что там с ним делали в Мунго и не был уверен, что хочет знать, но под глазами у Люпина появились жутковатые серые мешки, как у вампира в глубокой жажде. И сам взгляд его стал другим. Из этого взгляда как будто высосали всё теплое и человеческое.

Он стал попросту волчьим.

И держался Люпин так враждебно, словно не домой вернулся, а в логово врага — смотрел на них, как на охотников с заряженными ружьями.

Сириус захлопнул дверь.

Все слова, которые Джеймс хотел сказать: «Как ты мог?!», «Почему ты молчал?!», «Что с тобой стряслось?!» застряли в горле. Так они и стояли в гудящей тишине, глядя друг другу в глаза.

— Почему? — выдавил наконец Джеймс. Объяснять, что он имеет в виду, смысла не было. Ремус всё прекрасно понимал. И ни капли не жалел, это было видно по глазам. — Почему, Ремус?