— В полнолуние он так поглощен охотой, что почти не обращает ни на что внимание. Единственное, что действительно различают оборотни — это запахи, — она слегка пожала плечом и почему-то помрачнела. — А запахом можно управлять. Если так будет нужно, он поверит, что я есть в его стае.

— Как?

Она посмотрела на него и на её лицо вернулась прежняя, холодная и сухая гримаса.

— Неважно. Нам пора возвращаться, — она встала, хлопнув себя по коленям. — Устраивать тебя в новой жизни, Ремус Люпин. Первое, что ты должен запомнить: никаких «профессоров» и «Валери». Пока ты здесь, забудь это имя. Здесь я известна как Иона. И не дай Мерлин ты проговоришься.

— Я понял, — серьезно сказал Ремус.

— Второе, — Валери полезла в маленькую кожаную сумку, висящую у неё на плече. — Все волшебники-оборотни, прибывшие в колонию, первым делом ломают свою палочку. Так они демонстрируют Сивому свою верность и отказ от прежней жизни. Держи, — она вынула из сумки и протянула Ремусу незнакомую светлую палочку. — Сломаешь эту.

— Чья она? — удивился Ремус, принимая подарок.

Валери поджала губы, прозрачно-серые глаза настороженно оглядели притихшие деревья.

— Того, из-за кого мы оказались здесь. Ему она уже не поможет, а тебя спасет. Твоя палочка побудет у меня, так безопаснее. Не вздумай её никому показывать, иначе даже я тебе не помогу.

— Не буду. Профессор, а почему Сивый вам так доверяет?

— У него есть на то причины, много лет назад я оказала ему услугу, — голос её стал жестким и каждое слово звучало так, словно царапало ей горло.

— Какую?

— Это не твое дело, Люпин. Главное слушайся меня и не болтай лишнего. И запомни самое главное: всё, что я буду говорить тебе в колонии предназначено для чужих ушей. У нас будет возможность поговорить, но сейчас сосредоточься на том, чтобы заставить всех поверить в то, как ты рад оказаться здесь. Заставь меня поверить в это, — тут она усмехнулась. — Может быть тогда мы снова поговорим о твоей работе в Отделе.

И она пошла вперед, исчезая среди заснеженных елок.

Ремус припрятал чужую палочку в кармане и куртки и устремился вдогонку, но, прежде чем началось его устройство в «новой жизни», произошел ещё один, довольно значительный момент, определивший впоследствии его существование в колонии Фенрира Сивого.

— Та-ак-та-ак, это вот и есть наш новичок?

Этот резкий, ужасно хриплый и как будто бесконечно простуженный голос окликнул их, когда они проходили между палатками к участку, который в лагере отводился всем новеньким.

Ремус оглянулся и увидел, что от группки мужчин у одного из костров отделился один человек и направился к ним. Это был парень, худой и неприятно-стройный, как девчонка, облаченный в такое же вязанное рубище, как и все здесь. У него были длинные, грязноватые и вьющиеся волосы, собранные на затылке в хвост. На губах юноши плясала до крайности самодовольная и отталкивающая ухмылочка, но самое главное, что сразу бросилось Ремусу в глаза и от чего он постарался отвести взгляд — это жуткие следы когтей, пересекающие смазливое лицо незнакомца так, что один его глаз превратился в узкое, сверкающее бельмо.

— От него же за милю воняет человеком, — громко выкрикнул незнакомец, окатив Ремуса с ног до головы своей насмешкой. — Как-то этот щенок не обделался, когда мы его нашли, ума не приложу.

— Что тебе нужно? — враждебно ощетинилась Валери, едва он подошел к ним.

Парень выгнул губы и дернул угловатыми плечами, всем своим видом демонстрируя оскорбленную невинность.

— Всего лишь хотел поприветствовать его в нашей дружной семье, дорогая сестра. Это элементарная вежливость! — парень подошел намного ближе, чем это было заведено в нормальном обществе, и Ремус слегка попятился, чтобы не столкнуться с ним лбами. По необъяснимым причинам, этот тип вдруг вызвал у него безотчетную злобу. А тот, как будто, и не замечал этого, или наоборот, замечал и ему это нравилось. Весело и немного страшно глядя Ремусу в глаза своим единственным, пронзительно-желтым, уже не вполне человеческим глазом, парень вдруг склонил голову набок и радостно улыбнулся.

— А ещё узнать хотел… — нежно пропел он, не сводя с Ремуса своего жутковатого взгляда. — Как это такой червяк добрался сюда? — голос его стал на октаву тише и опаснее. Незнакомец пустился в обход вокруг Ремуса. Внутри шевельнулось какое-то неприятное чувство де-жавю, но Ремус отмахнулся, не до того было. Он весь застыл, когда парень оказался у него за спиной. Весь его инстинкт кричал обороняться, но пока что для этого не было причин.

— Как это он нашел нашу колонию? Откуда знал, куда ему идти? — вкрадчиво шептал молодой волк. — Почему отец радуется его появлению, как младенец? Что в нем такого особенного? Посмотри на него, он слабый, мелкий, едва держится на ногах, — парень встал в паре дюймов от Ремуса и бросал эти обвинения ему в лицо, по-одному, явно наслаждаясь эффектом. — И воняет человеком. Кем он будет? Воином колонии? Разве что Мамочкой.

Валери собралась было сказать что-то, но Ремус не дал.

Хватит.

— Я пришел… — его снова начало потрясывать. — Из школы Хогвартс. Там меня травили за то, что я взял силой одну из ваших волчиц, — лицо незнакомца дернулось. — Я услышал зов отца в полнолуние и шел по следу. Иона нашла меня в магловской деревне и пообещала проводить, но в буран мы потерялись. А кем я буду здесь, мы узнаем со временем.

Пару мгновений парень сверлил его взглядом, а потом его губы растянулись в безрадостной, змеиной улыбке.