Сириус поднял другую руку. Поднял так, как если бы приглашал его побороться на руках, вечером в гостиной Гриффиндора....

И наконец-то в отупевших от боли глазах Джеймса снова загорелось что-то, напоминающее прежний огонь. Почерневшие от злости карие встретились с обледеневшими серыми.

— Идет.

Окровавленные сбитые руки сцепились с громким хлопком.

====== Dark side of the Moon ======

Сознание возвращалось к Ремусу медленно и мучительно.

Всё тело ломило, болото бредового кошмара плескалось вокруг. Пару раз ему показалось, что он проснулся, но и в этом он не был уверен, так как пошевелиться не мог, и ему все снился и снился сон, в котором он сидит на полу в каком-то грязном месте, привязанный спиной к гигантскому столбу.

Первое, что он почувствовал, когда окончательно пришел в себя — жажда. Отчаянная, настойчивая, она не дала ему снова провалиться в болото и привела в чувство, обжигающе разлепив ссохшееся горло. Ремус с хрипом вдохнул воздух, закашлялся, открыл глаза и вдруг увидел прямо перед собой жестяную кружку с водой.

Даже не взглянув на того, кто её держал, Ремус припал к воде. Он пил жадно, взахлеб, зажмурившись и обливаясь, но остановиться не мог. Это была самая восхитительная и прекрасная вода в его жизни.

— Вот так… давай, давай, возвращайся к жизни, — проговорил чей-то мягкий голос, а затем кружка поплыла вверх. Ремус издал хлюпающий звук, высасывая из неё последние капли, и поднял голову.

Перед ним в земляном полумраке сидела на корточках темноволосая женщина в мешковатом рыбацком свитере и ещё чем-то черном. Узкое бледное лицо, большие, немного безумные глаза. Перед ним сидела Валери Грей и прижимала к губам палец. Ремус кивнул, впрочем, в предостережении не было нужды, Ремусу и в голову бы не пришло кричать, да сейчас он и не смог бы.

Валери опустила руку и криво усмехнулась.

— Очнулся? — громко и бодро поинтересовалась она, отставляя кружку. — Долго же ты отсутствовал. Целых два дня дремал. Мы уже решили, что всё. Видимо, Лука перестарался, надо бы сказать ему, чтобы в следующий раз был нежнее с нашими гостями.

Она исчезла из поля зрения и Ремус услышал, как зашуршало лезвие ножа.

— Где… я? — прошептал он и повел затекшими плечами. Спину ломило, руки затекли, равно как и ноги. Мерлинова борода, он и в самом деле был привязан к столбу! Он немного огляделся, но не увидел ничего, кроме темного брезента вокруг. Вещи куда-то пропали.

— Ты-то? — Валери разрезала путы на его веревках, лезвие шуршало все быстрее, но движения и боли Ремус не почувствовал — так онемели руки. Странно, что она не воспользовалась палочкой. — Ты в колонии Фенрира Сивого, мальчик. Разве не её ты искал в лесу, когда тебя нашла наша охрана? — она вдруг с силой хлопнула его по плечам и довольно чувствительно приложила об столб, дернув к себе. —…верно я говорю, волчонок?

Сердце провалилось в желудок — даже в таком полуразрушенном состоянии Ремус не мог спокойно выносить её близость. Ногти больно впились ему в кожу даже через куртку. Конечно, она зла на него. Он ослушался, сунулся в самое пекло, и похоже опалил усы. Но он, может, тоже зол за то, что она оглушила его тогда во дворике, поэтому ответил коротко и сухо:

— Да.

— Славно! — она хлопнула его ещё раз. — Значит тебе известно, кто такой Сивый и ты не будешь сильно удивлен.

С этими словами она рванула последний узел, веревки упали, и кровь горячо и больно хлынула в онемевшие, распухшие руки.

— Конечно я знаю, кто такой Сивый, — Ремус потер запястья. — Сивый — самый сильный и свирепый из… — Валери вдруг обхватила его лицо и зачем-то оттянула ему веки, повертела голову из стороны в сторону. Ремус так оторопел от её прикосновения, что перестал понимать, о чем говорит и лепетал по-инерции: —…из живущих оборотней. Он мой кумир. Говорят только в его колонии волк может стать по-настоящему свобо…

Внезапно полумрак, в котором они купались с Валери расщепило ослепительно-белым светом — кто-то поднял клапан брезента. Глаза Ремуса больно обожгло, он зажмурился и инстинктивно закрылся руками.

— Что, новенький очнулся? — прогудел чей-то голос.

Ремус приоткрыл слезящиеся глаза, несколько раз моргнул, и перед ним сфокусировался бородатый мужчина в таком же мешковатом, гигантском свитере, что и Валери. Он незнакомца несло хвоей и мокрым мехом. Вместе с дневным светом в палатку (очевидно, это всё-таки была именно палатка), втекли голоса, смех и какой-то деревенский, уютный гам.

— Да, бери его, — легкомысленно отозвалась Валери, отворачиваясь от Ремуса.

— Выглядит неважно, — невнятно прожевал незнакомец, указав на сидящего на земле мальчика куском хлеба. — Он точно в порядке?

Ремус взглянул на сухарь в руке бородача, и у него подвело желудок.

Последний раз он нормально ел ещё в Хогвартсе, и этот хлебец вдруг показался ему самой аппетитной штукой в мире.

— Я всегда так выгляжу, — проворчал он и поднялся, цепляясь за столб. — Это вы — Лука?